Чтение онлайн

– Как это нелепо! – воскликнул мистер Коттедж, вскочив с места, но тут же снова сел. – Что за блажь! Зачем нападать на этих мирных людей! К тому же стоит им только захотеть, и они камня на камне не оставят на этом крохотном выступе!

– Ага! – сказал мистер Айдакот, ткнув в направлении собеседника пальцем. – Мы и об этом подумали. Мы можем взять пример с Кортеса, державшего Монтесуму в плену как заложника в самом центре Мехико. Мы тоже возьмем заложника, прежде чем пошевелим хоть пальцем. Нашим первым заложником будет…

– Они разбомбят нас с воздуха!

– Разве в Утопии есть что-либо в этом роде? Или хотя бы такое понятие? Опять же у нас будет заложник…

– Нужен кто-то важный, – подсказал мистер Хамлоу.

– И Кедр, и Серпентин – важные люди, – тоном стороннего наблюдателя заметил мистер Дюжи.

– Сэр! Вы, надеюсь, не разделяете эти мальчишеские игры в пиратов! – взмолился потрясенный мистер Коттедж.

– Какие же это мальчишки! – воскликнул отец Камертонг. – Член кабинета министров, пэр и крупный предприниматель.

– Уважаемый сэр, – сказал мистер Дюжи, – мы пока всего лишь взвешиваем возможные варианты действий. Хотите – казните меня, хотите – нет, но я не понимаю, почему их нельзя обсудить. При этом я молю небо, чтобы нам не пришлось к ним прибегать. На чем вы остановились, Руперт?

– Мы должны утвердиться здесь, провозгласить свою независимость и заставить утопийцев почувствовать наше присутствие.

– Верно! Верно! – с жаром поддержал его Геккон. – Кое-кому я бы и сам не прочь дать его почувствовать!

– Мы должны превратить нашу тюрьму в Капитолий, первый оплот человечества в этом мире. Мы всунем ногу в неохотно приоткрывшуюся дверь, чтобы она уже никогда не захлопнулась перед носом земного племени.

– Дверь не приоткрыта, она заперта, – заметил мистер Коттедж. – И, если только утопийцы над нами не сжалятся, мы свой мир больше никогда не увидим. Да если и сжалятся, то вряд ли.

– Эта мысль не дает мне спать по ночам, – признался мистер Хамлоу.

– Она посещала каждого из нас, – согласился мистер Дюжи.

– И мысль эта столь оглушительно неприятна, что никто не решается о ней говорить, – добавил лорд Барралонга.

– Мне она до сей минуты не приходила в голову, – сказал Хек. – Сэр, уж не хотите ли вы сказать, что мы никогда не вернемся?

– Что будет, то будет, – рассудил мистер Дюжи. – Именно поэтому мне не терпится выслушать соображения мистера Айдакота.

Мистер Айдакот опустил ладони на бедра, приняв торжественную позу.

– В кои веки я согласен с мистером Амбером. Я уверен, что шансы еще раз увидеть милые города нашего мира ничтожно малы.

– Я так и знала, – прошептала леди Стелла белыми как мел губами. – Я поняла это еще два дня назад.

– Кто бы мог подумать, что моя недельная поездка растянется на целую вечность! – простонал мистер Дюпон.

На некоторое время все замолчали.

– Это что же выходит? – сказал, наконец, Хек. – Считай, что мы померли?

– Но я должна-а-а вернуться! – воскликнула мисс Грита Грей таким тоном, будто речь шла об ерунде. – Это же нелепо! У меня на второе сентября намечено выступление в «Альгамбре». Я не могу его отменить. Мы так легко сюда попали! Странно утверждать, что вернуться назад таким же образом мы не можем.

Лорд Барралонга бросил на нее взгляд, исполненный ласкового злорадства:

– Да что вы говорите!

– Но я должна-а-а, – пропела она.

– Есть вещи, которые неподвластны даже мисс Грите Грей.

– Закажите чартерный авиарейс! Что угодно!

Лорд взглянул на нее с лукавой ухмылкой и покачал головой.

– Милый мой человек, – сказала мисс Грей, – вы пока что видели меня только в праздничном настроении. Работа – это вам не шуточки.

– Милая моя женщина, ваша «Альгамбра» сейчас так же далека от нас, как двор царя Навуходоносора. Это нереально.

– Но я должна-а-а, – протянула она с королевской запальчивостью. – Я ничего не желаю слышать.

3

Мистер Коттедж встал из-за стола и отошел к стене замка, где сквозь пролом открывался вид на еще одну стену, только сплошную, состоящую из темных, непроницаемых зарослей. Он присел на землю. Его взгляд перекочевал от маленькой группы за столом на освещенные солнцем скалы по ту сторону ущелья и дикие, пустынные горные склоны, к которым уходил мыс. Возможно, в этом окружении придется провести остаток жизни.

И если не остановить мистера Айдакота, остаток этот мог оказаться весьма коротким. Сиденхем, жена, дети были действительно так же далеки от него сейчас, как двор царя Навуходоносора.

После отправки письма с вокзала он в мыслях почти не возвращался к семье. Но сейчас его кольнуло причудливое желание послать им какую-нибудь весточку или знак. Как странно, что они больше ничего ни от него, ни о нем не услышат! Как они будут без него жить? Не станет ли банк чинить препятствия с доступом к его счету? А страховка? Он давно собирался открыть один общий с женой и один отдельный для нее счет в банке, но так и не сподобился. Один совместный, один отдельный… как подобает каждому мужчине. Внимание мистера Коттеджа вернулось к мистеру Айдакоту, объяснявшему свой замысел.

– Мы должны мысленно приготовиться к тому, что наше пребывание здесь окажется долгим, очень долгим. Не будем заблуждаться на этот счет. Оно может продлиться четыре года, а может – несколько поколений.

Хека его слова заставили насторожиться.

– Что-то я не совсем понимаю, – сказал он, – откуда здесь возьмутся поколения?

– Скоро узнаете, – ответил мистер Айдакот.

– Вот незадача, – пробормотал Хек и крепко задумался, поглядывая на леди Стеллу.

– Нам придется жить в этом мире как маленькой группе чужаков, пока мы покорим его подобно римлянам, покорившим греков, и пока мы не овладеем его наукой и не подчиним ее нашим нуждам. Для этого, возможно, потребуется длительная борьба. Очень длительная борьба. А пока что надо организовать жизнь нашей коммуны. Пока не наступил день воссоединения, мы должны считать себя колонией, гарнизоном. Мы должны держать у себя заложников, сэр, и не только заложников. Для наших целей, если понадобится, мы должны заманить сюда других утопийцев, помоложе, прежде чем их так называемое образование сделает их бесполезными для наших целей, и обучить их на великих традициях нашей империи и нашего племени.