Чтение онлайн

– Но почему… – начал было отец Камертонг.

Мистер Дюжи опять лишил его слова.

– Все, о чем вы говорите, – заметил он, – основывается на неподтвержденных допущениях. Вы решили для себя смотреть на Утопию через розовые очки. Мы же… – Он сосчитал присутствующих. – …числом одиннадцать против одного смотрим на положение без вашей предвзятой симпатии.

– Позвольте спросить, сэр, – сказал отец Камертонг, вскочив на ноги и стукнув кулаком по столу с такой силой, что зазвенели стаканы, – кто вы такой, чтобы корчить из себя судью и цензора коллективного мнения человечества? Ибо я утверждаю, сэр, что в этом затерянном, безнравственном, причудливом мире мы, все двенадцать, представляем человечество. Мы – авангард, первопроходцы в мире, который нам отдал Бог, как он отдал Ханаан своему избранному народу Израилеву три тысячи лет назад. А кто вы такой?

– Вот именно, – вставил Хек. – Кто вы такой?

– Кто, черт побери? – поддержал его Геккон.

Мистер Коттедж не имел опыта оратора, способного парировать прямые выпады из зала, и поэтому растерялся. Ему на помощь неожиданно пришла леди Стелла.

– Вы несправедливы, отец Камертонг, – сказала она. – Мистер Порридж, кем бы он ни был, имеет полное право высказывать свое мнение.

– И он его высказал, – заявил мистер Айдакот, расхаживая вдоль стола с противоположной от мистера Коттеджа стороны. – Да-с. А высказав, дал нам возможность вернуться к нашему делу. Как видно, появление отказников и пацифистов неизбежно даже здесь, внутри такой маленькой группы, как наша. Все остальные, я полагаю, думают о нашем положении одинаково.

– Да, все! – сказал мистер Соппли, наградив мистера Коттеджа злобным взглядом.

– Отлично. Тогда, пожалуй, следует придерживаться прецедентов, имевших место в таких случаях. Мы не станем просить мистера Порриджа делить с нами воинские тяготы и славу. Мы попросим его выполнять какую-нибудь нестроевую работу вспомогательного характера.

Мистер Коттедж вскинул руку.

– Нет, – сказал он. – Я не намерен вам помогать. Я не принимаю аналогию с обстоятельствами мировой войны и в любом случае абсолютно против замысла ограбления целой цивилизации. Вы не можете называть меня отказником и пацифистом, потому что я не отказываюсь сражаться за правое дело. Но ваша авантюра им не является. Я призываю вас, мистер Дюжи, не только как политика, но и как культурного человека, философа осознать, что нас толкают на акты насилия и злодейства, после которых больше не будет возврата к прошлому.

– Мистер Коттедж, – сказал мистер Дюжи с суровым достоинством и ноткой упрека в голосе, – я уже осознал. Отважусь также заметить, что у меня есть кое-какой опыт, традиционный опыт в человеческих делах. Я, пожалуй, не во всем согласен с моим другом, мистером Айдакотом. О нет! Скажу больше: я не согласен с ним во многих отношениях. Будь я здесь за главного, сказал бы, что из уважения к себе мы обязаны оказать утопийцам сопротивление, но не то насильственное и агрессивное сопротивление, которое он замышляет. Мне кажется, что мы могли бы вести себя намного тоньше, умнее и успешнее, чем предлагает мистер Айдакот. Но это лишь мое личное мнение. Его не разделяет ни мистер Хамлоу, ни лорд Барралонга, ни мистер Соппли, ни месье Дюпон. Не разделяют его и мистеры… э-э… наши друзья, технические специалисты. В то же время самым важным для нашего маленького отряда землян, затерявшегося в чужой вселенной, я считаю единство. Что бы ни случилось, мы не должны поддаваться розни. Мы должны держаться вместе и действовать как единое целое. Обсуждайте сколько угодно, пока есть время для обсуждений, но в итоге примите решение, а приняв, неукоснительно его выполняйте. Против захвата одного-двух заложников у меня вообще нет никаких возражений. Мистер Айдакот прав.

Мистер Коттедж был никудышним полемистом, поэтому только и сказал:

– Но ведь утопийцы такие же люди, как мы. Все разумное и цивилизованное, что есть у нас, есть и у них.

Геккон с умышленной грубостью перебил его:

– О господи! Мы не можем здесь бесконечно толочь воду в ступе. Солнце уже садится, мистер… этот джентльмен уже сказал все, что хотел, и даже больше. Надо распределить места, чтобы все знали, что делать ночью. Могу ли я предложить сделать мистера Айдакота воинским начальником со всеми подобающими полномочиями?

– Я поддерживаю! – с торжественной скромностью сказал мистер Дюжи.

– Надеюсь, месье Дюпон согласится быть моим помощником и представителем нашего славного союзника, его великой страны? – спросил мистер Айдакот.

– В отсутствие более достойного представителя и в интересах контроля за должным соблюдением французских интересов я согласен, – ответил месье Дюпон.

– И не хотел бы мистер Хамлоу взять на себя обязанности моего заместителя? Лорд Барралонга мог бы стать квартирмейстером, а отец Камертонг – капелланом и военным цензором. Мистер Дюжи – тут не может быть двух мнений – должен стать главой гражданской администрации.

Мистер Хамлоу кашлянул и нахмурился, явно приготовившись к непростому объяснению.

– Так сразу и заместителем. Я не хочу занимать официальную должность. Заокеанские стычки вызывают у меня некоторую брезгливость. Я лучше буду наблюдать и временами помогать. Но я думаю, вы еще увидите, что можете на меня рассчитывать, джентльмены, когда вам понадобится моя помощь.

Мистер Айдакот сел во главе стола и указал на соседний стул месье Дюпону. Мисс Грита Грей села с другой стороны, между ним и мистером Хамлоу. Мистер Дюжи остался на своем месте на расстоянии примерно одного стула от американца. Все остальные встали за спиной командира, за исключением леди Стеллы и мистера Коттеджа.

Мистер Коттедж почти нарочито повернулся к новому штабу спиной и заметил, что леди Стелла осталась на своем месте и с сомнением смотрит на кучку людей у противоположного конца стола. Потом ее взгляд, наконец, переместился на суровый горный хребет на горизонте, она зябко поежилась и поднялась.

– После заката здесь будет очень холодно. Пойду достану накидку.

Она медленно направилась к дому и больше не показывалась.

6

Мистер Коттедж не хотел оставлять впечатление, будто его интересуют разглагольствования военного совета, подошел к стене старого замка и поднялся по каменным ступеням вдоль бастиона до верхней точки мыса. Грохот прибоя в двух сходившихся ущельях звучал здесь особенно громко.

Верхушку горного кряжа за спиной все еще золотил солнечный свет, однако весь остальной мир погружался в сгущающиеся синие сумерки. В глубине ущелий клубился пушистый белый туман, скрывавший от глаз шумные потоки. Туман доходил почти до края маленького моста, перекинутого через более узкий из двух каньонов к лестнице с перилами, спускавшейся с гребня дальнего холма и похожей на корабельный трап. Впервые за все пребывание в Утопии мистер Коттедж ощутил холод и нечто, похожее на приступ болезненного одиночества.

В верховьях более широкого из двух каньонов производились какие-то инженерные работы, в пелене тумана периодически мерцал свет. Далеко-далеко над горами одинокий аэроплан, парящий на большой высоте, то и дело сверкал в лучах солнца, бросая слепящие золотые блики, но вскоре, сделав поворот, растворился в густеющей синеве.

Мистер Коттедж посмотрел вниз, на большой двор древнего замка. Современные здания в сумерках были похожи на бутафорские шатры в окружении архаичных каменных сооружений. Кто-то принес фонарь, воинский начальник Руперт Айдакот, новоявленный Кортес, строчил приказы, а его команда стояла вокруг него в ожидании.

Свет падал на лицо, плечи и руки мисс Гриты Грей, которая заглядывала через локоть начальника, любопытствуя, что он там пишет. Пока мистер Коттедж смотрел на нее, она подняла ладонь и прикрыла рот, чтобы подавить неожиданный зевок.

Глава 3

Мистер Коттедж, предатель человечества

1

Мистер Коттедж провел немалую часть ночи, сидя на кровати и размышляя о непредсказуемости развития ситуации, в которой он оказался.