Чтение онлайн

Отправляя письмо мужу, Люси пыталась заставить себя определить свое будущее. Но строя планы, она не могла избавиться от чувства, что все это недолговечно - одна улыбка Тони, одно слово Оливера могут все переменить. "Я должна уйти от тебя", - написала она. "Мы с Тони не можем жить под одной крышей", и здесь она не кривила душой, но со временем она уже не верила в написанное ею самой, как приговоренный к смерти, проведя несколько месяцев в своей камере привыкает к неизменности решеток, к лицам охранников, к регулярному однообразному питанию, к прогулкам и верит в них больше, чем в слова приговора, которые несут ему смерть в далеком и неопределенном будущем.

Потом пришла эта телеграмма, разрушив мучительную и привычную рутину, этот бессмысленный дрейф, ощущение замедленности времени, чувство что можно все отложить на неопределенное время, что можно не принимать решений, которые изменят твою жизнь.

Она сказала Тони собираться и помогла ему уложить его вещи. Чемоданы с его вещами были аккуратно расставлены на крыльце - телескоп, бейсбольная бита, удочка, эти уцелевшие атрибуты ушедшего детства и минувшего лета были сложены в углу. Люси не сложила свои вещи, и Тони заметил это. Она знала, что это не ускользнет от его внимания. Но он как всегда смолчал. Было уже почти три часа. Люси спокойно сидела на крыльце в ожидании мужа. Ее взгляд скользил по вещам сына. Стоял ясный солнечный день с легким запахом надвигающейся осени, озеро приобретало более холодный оттенок голубизны, как бы готовясь к предстоящей зиме.

Тони вышел на крыльцо. На нем был костюм, который он носил, когда они направлялись сюда и который теперь казался мал на него. В руках он нес небольшой чемоданчик, который он поставил на пол рядом с другими вещами.

– Это все?
– спросила Люси.

– Да, - ответил мальчик.

– Ты все проверил? В твоей комнате ничего не осталось?

– Ничего не осталось.

Люси чуть задержала на нем взгляд, затем снова перевела глаза на спокойную гладь озера и на далекие покрытые дымкой горы.

– Уже почти осень, - сказала она и чуть вздрогнула.
– Я никогда не любила осень. Странно не слышать больше горна, - продолжала Люси, стараясь поддержать разговор с Тони хотя бы таким, не совсем удачным способом.

Тони не ответил. Он посмотрел на часы.

– Когда приедет папа?
– спросил он.

– С минуты на минуту, - Люси снова ощутила свое поражение.
– Он обещал приехать в три часа.

– Я, наверное, пойду встречу его у ворот.

И Тони направился прочь от дома.

– Тони, - позвала Люси.

Он послушно остановился.

– Что?
– спокойно спросил он.

– Подойди сюда, - ее тон был почти кокетливым.
– Пожалуйста.

Тони неохотно вернулся и остановился перед матерью.

– Что ты хотела?
– спросил он.

– Хочу посмотреть на тебя в твоей городской одежде, - ответила Люси.
– Ты выглядишь таким взрослым. Рукава слишком коротки.
– Она прикоснулась к руке сына.
– И в плечах тесно, правда? ты вырос на несколько дюймов за лето. Как только приедешь домой, тебе нужно будет купить новую одежду для школы.

– Я пойду к воротам, - прервал ее мальчик.

Люси сделала последнюю попытку.

– Тони, - она несмело улыбнулась, чувствуя, что это последняя возможность быть с ним наедине, когда никого уже нет в округе, только озеро и холмы, постепенно погружающиеся в осень.
– Тони, поцелуй меня.

Он стоял совершенно безмолвно, но без всякой злобы вглядываясь в лицо матери. Потом он повернулся и равнодушно пошел к воротам.

Люси покраснела.

– Тони, - резко выкрикнула она. Он снова остановился и терпеливо ждал.

– Что ты хочешь?

Люси помедлила, потом сказала:

– Ничего.

Из-за дома донеслись шаги и появился Джеф. На нем тоже была городская одежда - коричневый твидовый костюм и тщательно завязанный галстук. Под мышкой он нес грамофон. Этот мальчишка все свои выходу на сцену и уходы совершает с грамофоном, подумала Люси, испытывая истерическое желание расхохотаться. Джеф нерешительно приблизился к крыльцу. Он был бледнее, чем две недели назад, как будто все это время безвыходно сидел дома. Он остановился, не поднимаясь на крыльцо.

– Привет, Тони, - сказал он.
– Люси.

Тони не ответил. Люси растерялась. Она усилием воли уже давно вычеркнула Джефа из всех своих планов. Теперь, глядя на него, она испытывала смешанное чувство - воспоминание о восхитительных мгновениях прошлого и раздражение. Она замаскировала свое недовольство наигранной небрежностью интонаций.

– Привет, Джеф, - легко сказала Люси.
– Я и не знала, что ты еще не уехал.

– Я снова приехал, - смущенно начал Джеф, - чтобы помочь сестре упаковать вещи. Я узнал, что вы еще здесь и подумал...

Он посмотрел на вещи расставленные на крыльце.

– Вы сегодня уезжаете?

– Что тебе надо?
– обратился к нему Тони, не обращая внимания на заданный вопрос.

– Просто пришел попрощаться, - ответил Джеф. Аккуратный городской костюм и очевидное замешательство делали его таким маленьким и по-юношески неуклюжим. Если бы он так одевался все лето, отметила про себя Люси, вспоминая его футболу, босые ноги, я бы ни за что не прикоснулась к нему. Джеф поставил грамофон на край крыльца. Он заискивающе улыбнулся Тони.

– Я подумал, что тебе это может пригодиться. Это подарок. Очень хороший грамофон. Я знаю, что ты любишь слушать музыку, и я подумал... Он осекся под угрожающим взглядом немигающих глаз.

Люси вмешалась, тронутая смущением Джефа.

– Это так мило с твоей стороны, - ее слова звучали неестественно с наигранной гостеприимностью.
– Но это слишком. Что ты будешь делать в эти холодные вечера в Нью Хэмпшире, когда воет ветер и метет снег?
– Она с преувеличенным восторгом посмотрела на грамофон.
– Это действительно превосходная вещица, правда, Тони?

Тони не шелохнулся. Он стоял, широко расставив ноги, чувствуя свою власть над ними обоими.

– Ты мне даришь его?
– переспросил он у Джефа.

– Да, - ответил тот.

– Зачем?

– Зачем?
– Джеф удрученно повторил вопрос.
– Не знаю. Просто мы так хорошо проводили время вместе этим летом. Я хочу подарить тебе что-то на память.

– Ты может скажешь наконец "Спасибо"?
– подсказала Люси.

– И что он теперь совсем мой?
– продолжал Тонни6 не обращая внимания на мать и обращаясь прямо к Джефу.