Чтение онлайн

– К тому же, если я буду хреначить «Фуни» этого обморока слишком часто, то он сможет привыкнуть. Ну нафиг, хватит моей ручной чупакабре радости и от тюремных колотушек. М-да. Патогенную голову штамм не сечёт, – задумчиво пробухтел Медей и не стал наказывать не по уму инициативную, чтобы не сказать угодливую нежить.

После таких откровений ему стало некомфортно находится рядом с пускающей черные слюни нежитью, поэтому он пошел проветриться. Благо, до отбоя оставалось еще добрых полтора часа.

«Навестить, что ли, Эскулап?» – подумал он, – «а, почему бы и нет? Надо спросить и у нее, чтобы потом сравнить показания. Мало ли, Гнилоуст вполне мог подсказать нерабочую херню, только время потрачу. Блин. Не хочу рассказывать ей подробности встречи с макроном. Эх, добью тогда историю про Пельтаста. Может, тогда и не станет спрашивать».

По дороге он чуть не столкнулся с Павсанием. Герой-путешественник летящей походкой вышел из-за поворота, беспричинно смеялся и приговаривал, что «в этот раз точно!..». Медей решил не уточнять. Он лишь гордо прождал, вжатый в стену, а потом тихо поскребся в обиталище великой врачевательницы.

Та приняла его с отчетливым энтузиазмом, от которого наставника передернуло, усадила на кровать, села рядом в своей излюбленной позе, после чего изрекла глубокомысленное: «Ну».

«Что, „ну“? Не лошадь, не понукай!» – угрюмо подумал он, а сам сказал:

– Ах, великая врачевательница. К моему глубочайшему сожалению, я не могу поведать тебе о моих сегодняшних подвигах. Сами понимаете, не моя тайна и вообще…

– Что значит «не могу»? – маленькая полубог сварливо уперла руки в боки и начала сверлить юношу бледного со взором потухшим своими недовольными зенками.

– На самом деле, я хотел бы обсудить с тобой свою задумку насчет Второго Испытания. Дело в том, что…

– Нет, – злорадно отозвалась Эскулап.

– В смысле, «нет»? – он почувствовал, как челюсть неуклонно тянет вниз от удивления и разочарования.

– Я не хочу портить себе удовольствие. Не рассказывай мне, иначе я тебя накажу. Будешь ходить с языком до колен и брызгать слюной при каждой попытке заговорить.

– Ах, с таким языком мне не понадобиться ни единого слова, чтобы стать популярным у девушек, – подмигнул ей Медей, – я просто оближу им брови, а потом подвигаю ими, эдак, с намеком. Давай, накажи меня, о великая врачевательница, если твои темные желания так сильно рвутся из-под контроля

– Замолчи, извращенец!!!

Она все еще краснела после его шуток. Как мило. Ай! То есть, как больно.

– Стоп-стоп-стоп, не надо насылать на меня чуму и мор! – Медей потешно раскинул руки, чем вызвал у Эскулап злобненький хмык.

– Я пришел закончить историю про Проклятую Зону!

Девушка заколебалась. С одной стороны, ей определенно хотелось выкинуть одного харизматичного, обаятельного наставника за дверь. С другой – дослушать рассказ про Пельтаста. Скука победила.

– Ладно, в этот раз я оставлю твои похотливые, развратные фантазии без внимания, – процедила она, – только из уважения к твоей истории, ты, скорбный разумом мошенник с замашками Бога пьяниц и безумия.

– Это не относится к Дионису, – хмыкнул Медей и Эскулап против воли улыбнулась.

Ага, он смог перебить его злость он прошлого смущения. Стоит ковать железо, пока горячо:

– Помоги мне, хотя бы, с заклинаниями! Это в твоих же интересах! – попытался подлизаться Медей, но безуспешно: лицо великой врачевательницы снова скривилось.

– Нет! – она растопырила ладонь с пятью пальцами, точно пыталась показать ему цифру «5», а потом приблизила руку к его лицу.

Что за фигня? Как вообще на это реагировать?

– Йей! – Медей сначала хлопнул по ней в белозубо-американской манере, и только потом вспомнил, что здесь такой жест считается оскорбительным – нечто между «выкуси» и «пошел вон, мудила».

Девушка пару секунд пялилась на него в изумлении, а затем рассмеялась, – ты невозможен!

– Я невероятен, – поправил Медей с нарочито-самодовольной ухмылкой отродья, – ладно, не хочешь помогать – не помогай. Просто завари мне какого-нибудь кофе помягче, пока слушаешь: сегодня я лягу очень поздно, если у меня вообще останется время на сон.

– Хорошо, это я могу, – она вытянула руку в его сторону и приподняла бровь с толстым, как кожа паршивки, намеком. Серьезно, даже толстокожие бегемоты и то обойдут Эскулап в сочувствии и уместности жестов. Жадная паразитка.

Медей хмуро вытащил мешочек с ягодами кофе, высыпал десяток ей на узкую ладошку. Он прокашлялся, попытался придать голосу те хмурые, хриплые нотки, с которыми он вел повествование в первый раз. А затем продолжил историю размеренным, неторопливым голосом.

Странно: впереди предстояла чертова куча работы, но Медей совершенно не жалел о потраченном времени. На самом деле, ему нравилось сидеть вот так, рядом с красивой, умной и чудовищно харизматичной девушкой, которая слушала его со всем возможным вниманием. Прихлебывать мягкий, ароматный кофе с нотками южных слив, фиников и грецкого ореха. Уплывать в теплый, щемяще-спокойный кофейный дурман, точно после мягчайшего табака с нотками тауринового энтузиазма и алкогольной развязности.

Пока он продолжал историю, его собственное сознание с удивительной последовательностью собирало разрозненные мысли по проекту Второго Испытания, препарировало их, сортировало или разворачивало в законченную мысль.

Медей уходил от довольной, благодарной Эскулап по сумрачному коридору. В руке – целая кружка темного отвара с красивой ореховой пенкой, в душе – воздушное чувство успокоенности и воодушевления. Ноги сами несли его вперед, к себе в комнату, к незаконченному делу. Теперь проект вызывал в нем не тоску и загнанность, но энтузиазм и жгучее, знакомое по первым дням вселения любопытство.

Потому что теперь Медей и без подсказок целительницы знал, как и что ему предстоит сделать с поручением Немезиса.

? Что поэзия?!

Пустяк.

Шутка.

А мне от этих шуточек жутко ?

Маяковский

Медей спешил на завтрак.

После короткого, предутреннего сна минут на сорок, он ожидал проснуться разбитой, осоловелой кучей преющих листьев, из которых лишь предстояло собраться цельному индивиду. Однако двужильный организм отродья безо всяких видимых неудобств перенес его ночные бдения. Ах, как прекрасно иметь молодое, не изношенное всякой гадостью тело.

Жаль, количество стресса, которому он подвергается каждый час, каждую минуту нахождения в Академии Эвелпид, заставит исходить истеричным треском любой счетчик Гейгера. Поэтому он морально готовился в один прекрасный день проснуться лысым, дерганным и эректильно грустным.