Чтение онлайн

«Блин стоило раньше догадаться. Хотя зачем, я и так помню».

– Это моя плата за помощь тебе. Избавь меня от мелких царапин глупых юнцов и того убожества, которое ментор утвердил вместо традиции. Не справишься – я сама назначу Испытание. Персонально вам, наставник Медей, – промурлыкала дева, нисколько не стесняясь заинтересованных физиономий людей вокруг.

Он против воли нервно дернул плечом. Проверять, насколько серьезно она настроена и сколько в ее словах игры на публику и семян новых интриг, несчастный наставник по демонолатрии не хотел точно. И саботировать приказ теперь точно не выйдет: Эскулап тогда точно устроит ему бананы-кокосы, апельсиновый рай. А остальные с радостью окажут помощь по борьбе с утопающим.

«Нельзя было просвещать ее насчет Ницше. Теперь „падающего подтолкни“ станет ее официальной доктриной», – с досадой подумал он.

Люди вокруг заулыбались: кто глумливо, кто сочувственно, кто в предвкушении веселья. Выходку Эскулап действительно считали помощью только трое человек: сама целительница, наставник Медей и… Немезис Суверен, собака страшная.

«Спасибо тебе, модный Бог Гелик, что он такой флегматичный и незаинтересованный. Вот уж кто сумел бы спокойно и из Эвелпид меня выкинуть, и под статью подвести и даже работать заставить! Он вам не Димон и даже не Колхида».

– Боюсь, я не вполне соответствую высокой должности экзаменатора. И уж точно я не смогу сразу подготовить и план на Второе Испытание, и найти нужный кристалл для артефакта, – попытался отбояриться Медей.

Тщетно.

– Я в вас верю, наставник, – несмотря на фальшиво-медовые нотки издевательства, полубог говорила абсолютно искренне, – я считаю: для высвобождения всего потенциала, вас надо поставить в тяжелые, невыполнимые для обычного человека условия. И тогда мы с коллегами увидим настоящий пир духа.

«То есть эта психованная решила меня каждый раз бросать под поезд, чтобы я в темпе вальса все разруливал?! Да если у меня получится, то я навечно стану кризисным менеджером на побегушках. Да, именно так. Жалко, абсурдно, однако таков путь. Да мной будут помыкать все кому не лень! Не-не-не, отмажусь как смогу! Лучше бабки платить».

– К сожалению, даже резервный план сейчас неосуществим, – предвосхитил Немезис реакцию почтенной публики, – у каждого есть свои обязанности, дела и фронт работы. Внести в график столь масштабную работу малореально… для всех, кроме уважаемого наставника Медея, – признал он проблему аврала.

– А как же… – тут же нашел Медей козла отпущения, но его опять прервали:

– Из-за вашей выходки, наставница Киркея будет занята не менее срочным делом – устранением возможной угрозы со стороны Делетериона. Поэтому, обязанность придумать и подготовить поле для второго Испытания ляжет на вас. Проект должен быть сдан на одобрение ментору Алексиасу сразу по его прибытии в восемь вечера следующего дня.

Немезис покивал своим мыслям. Выглядело, словно кто-то щелкнул пальцем по метроному.

– Если вы не справитесь: не успеете в срок, подадите нежизнеспособный план или провалитесь иным способом… ментор все равно обяжет вас проводить Второе Испытание. Только в формате, который не понравится ни вам, ни будущим студентам, – мрачно припечатал он.

Сомневаться в его словах не приходилось, особенно сказанных таким тоном. Как уже утверждалось неоднократно, Немезис Суверен совершенно не умел шутить. Зато очень любил ставить людей вокруг в безвыходное положение, чтобы с искренним интересом наблюдать за их потугами.

Медей вздохнул и обвел присутствующих влажным, щенячьим взглядом отродья. Никто не впечатлился. Большинство преподов откровенно злорадствовали, только Фиальт смотрел на него с толикой почтения поверх сомнений да Киркея сочувственно покачала головой. Почему-то лишь Эскулап, единственная из присутствующих в комнате, включая доброго ангела, не сомневалась в его успехе.

– На этом я предлагаю завершить сегодняшнее собрание. Результаты мы все будем наблюдать в течение этого и следующего дня. Наставник Аристон, надеюсь, вам хватит времени на выполнение задания. Наставник Медей… ожидаю от вас не менее впечатляющих результатов, чем вы показали этой ночью.

После чего Медей с Аристоном поклонились, поблагодарили присутствующих и быстро-быстро засобирались к себе в покои. Остальные учителя также встали и принялись расходиться шумной, праздной, гомонящей толпой. Медей хотел было перехватить Эскулап и спросить, что это вообще было, зачем она пришла, что за наказание такое, но она исчезла также быстро и незаметно, как и появилась.

А их догнал гомон коллег. Медей поступил как настоящий, благородный наставник: бросил под паровоз Аристона, а сам взял пример с Эскулап и тихо улизнул к себе в сычевальню. Он не горел желанием продолжать знакомство. Злость дергала его сердце назойливым ребенком, проклинала нервным тиком правый глаз, виски и левую скулу.

Зачем все это? Что происходит?

Остаток воскресенья предстояло потратить на беготню по Лемносу в поисках клятого кристалла… и мучительные раздумья о том, на какие шиши вообще его покупать.

– Трагичны итоги недели / Как будто в душу нассали вы, / Вот и сочиняй вам идеи… Особенно национальные, – раздраженно пропел Медей себе под нос вечные строки Емелина.

Демон Зу позади него захрюкал. Так мог хрюкать камень, если бы его насмешил один слабосильный иномирец. Медей вздрогнул и направился к выходу из замка.

? В наружности этого беса не было ничего ужасного:

спереди напоминал он свинью, а сзади кого-то знакомого… в вицмундире ?

Андрей Белый

Медей вернулся в Академию ровно к началу комендантского часа.

Злой, пропахший кровью, а потом и тиной от мелкой речки, в которой пытался отмыть свои грехи членовредительства. Он устало брел по крутой дороге в замок и клял про себя строителей-параноиков, из-за которых постоянно приходится тащиться в гору. Все равно ведь не поможет, если предатели окопались внутри, а не снаружи.

Заблудшего наставника встречала целая делегация: Киркея о чем-то тихо переговаривалась с Колхидой и Пенелопой, чуть поодаль стоял с мучительным видом наставник Аристон и мотал головой. Безрезультатно. Лапша никак не хотела спадать с его ушей, потому что бодрый, как энергетик в Чернобыле, Павсаний тут же навешивал ему новый ворох вранья, благоглупостей и откровенного бахвальства из собственных походов летом.

Поодаль от них всех сидела на плече статуи Бога Войны великая врачевательница. Она болтала ногами, делала заметки на свинцовой табличке, и, время от времени, прикладывалась к дымящейся чашке.