Чтение онлайн

– О, так месье знает толк в извращениях. Хотя это и так видно по твоей отчекрыженной, но почему-то живой башке.

– Отвечая на ваш вопрос, мастер. Эвелпид всегда проводил Второе Испытание в виде…

– Да, я в курсе, – Медей закатил глаза, – теперь не проводит. И мне придется придумать чертов план до завтрашнего утра. Нет, можно пофилонить и до прибытия Алексиаса, но тогда гребаный Немезис будет очень, нет, ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ недоволен. Вот ведь педант блевотный, чтоб он в следующей жизни переродился какой-нибудь Нарутой. Если бы Суверен проходил тест на ОКР, то рассортировал бы вопросики по затратам времени. Мне мои внутренние органы нужны на отведенных им природой местах, а не в банках в кабинете Немезиса, красиво расставленные по цвету или весу. Придется постараться.

– Придется, – скорбно подтвердил черепоглав, нет это из другой оперы. Пусть будет трупоглав. Главотруп? Или все же Гнилоуст? Медей до сих пор не мог принять окончательное решение.

– На самом деле, у меня есть одна интересная идея. Но я вообще не понимаю, как к ней подступиться, – признался наставник своей ручной нежити.

– О? – заинтересовался Адимант.

Еще четверть часа ушли на озвучивание наполеоновских планов.

– На самом деле, у вас получилось очень свежее, неортодоксальное Испытание. Настоящий прорыв

– У тебя в мозгу нарыв. Хватит лить мне мед в уши. Говори по делу, сушеный ты ДипСик, без славословий и восхвалений.

– В текущем виде она нежизнеспособна, – пожевав губами, признал Гнилоуст, – хотя я не сказал ни слова лжи: идея действительно стоящая. Настолько, что мне бы и самому хотелось бы увидеть конечный результат. Особенно, когда его будут проходить студенты.

Он мерзенько захихикал старческим, дребезжащим голоском.

– По делу что-нибудь есть? Как ты можешь мне помочь? – Медею надоело ходить вокруг да около: по его руке весьма красноречиво пробежали электрические искры.

– О, я знаю несколько нужных заклинаний, мастер, – тут же елейно зачастил Адимант, – местом проведения следует сделать каменный лабиринт – большая часть ваших коллег возведет его меньше, чем за час. А если добавить один ритуал, известный не волнуйтесь, штатный ритуальщик или алхимик должен его знать, то вы получите очень интересный результат. Максимально близкий к тому к вашему проекту.

– Да? И что за заклинание?

– Хм. Перед этим, я бы хотел озвучить одну ма-а-аленькую просьбу.

«Гинн Фуни Сфагиазе»

– А-а-а-а!!! – тут же начала корчиться голова и Медей прервал заклинание на половине каста.

– Ты действительно думаешь, что можешь диктовать условия в своем положении? – прошипел наставник своему безвольному ра, своему верному фамилиару.

– Прошу меня простить… это всего лишь небольшая просьба… – Гнилоуст хрипел, но стоял на своем, – разумеется, я расскажу все и без нее…

Или не стоял. Скорее, трусливо пытался втянуть голову в плечи. Из-за отсутствия оных, жест выглядел глупо и комично, а Медею вдруг стало стыдно своего порыва.

А потом он разозлился на себя за собственный стыд. Почему он вообще испытывает такую хрень? Ставить зарвавшихся подчиненных на место – основа рабочей этики. Иначе они сядут на шею и свесят ноги. Впрочем, Адимант точно усвоил урок. Значит, можно и узнать, в чем там дело.

– Ох-хо, – болезненная гримаса постепенно стекала с его лица, менялась на робкое воодушевление, когда Медей озвучил вопрос.

Наставник вглядывался в мертвеца, но не заметил ни затаенной обиды, ни злости. Фамилиар воспринял свое наказание абсолютно правильно – за это можно и наградить. Кнут и пряник, господа, кнут и пряник.

– Честно сказать, мне не хватает острых ощущений, – в голосе Адиманта Сафроса прорезалось смущение.

Очень подозрительно!!!

– Каких? Кофе не дам. Сам я его сейчас пить не буду, а заваривать только тебе чересчур жирно будет.

– Жирно? Вы пьете с маслом, как макроны?..

– Не важно. Продолжай.

– Эхе, я и не рассчитывал на кофе. Мастер, я прошу: ударь меня в челюсть!

– Что?

– Что?

– Какая еще челюсть? Ты дебил? Зачем мне тебя бить? – опешил Медей.

– Ах, еще в бытность студентом я познал то прекрасное, ошеломляющее чувство, когда в голове шумит, ноги становятся ватными, а мысли пляшут вокруг, словно девки на Элевсинских мистериях.

– Ты перепутал избиение с вином.

– Не-ет, – мечтательно прогундосил мертвяк, – чудо из виноградной лозы не дает резкости. Оно вводит тебя в разговор Богов, точно старый друг. Мой способ выбивает все человеческое, оставляя после себя лишь прекрасные порывы души.

– Ишь, как заговорил. Ладно, давай попробуем, – с сомнением произнес Медей.

– Только прошу, не прикладывайте много силы. Мне нужен точный, ошеломляющий удар, а не болезненное беспамятство.

– Щас все сделаем, тк скзть, в лучшем виде. Поверь, я в этом мастер.

Башка поверил, дурак. Где бы Медей вообще мог изучить подобный скилл? На всех пьянках, вечеринках, загулах в баре и прочих вписках получал исключительно он сам. Пока не брал в руки мебель или бутылки, после чего организовывал людям новый праздник, который всегда с тобой.

Хдыщ!

Удар, к его удивлению, получился довольно техничным, а легкая масса головы без тела не дала приложить чересчур много силы. Вышло в самый раз.

– А-а-а-а, мир кружится вокруг меня~

Адимант упал и покатился по полу, жуткие бельма туманились мечтательной поволокой. Медей потер запястье, вздохнул и смиренно поднял глаза к потолку. В его глазах отражалась вся тщетность мироздания.

«Кнут и пряник, господа. Кнут. И. Пряник…»

Медей бы ни за что не признался кому-то другому, но с самим собой следовало быть честным: ему понравилось ощущение удара по человеческому (не-человеческому?) телу. Понравилась упругая отдача, злая вибрация, приятная боль в ноющих костяшках. Само чувство причинения вреда другому без каких-либо последствий. Вряд ли он мог бы отнестись так легко к побоям живого человека, поэтому следовало поблагодарить Адиманта за предоставленную возможность сбросить стресс.

Разумеется, никто никого не поблагодарил. Вместо этого:

– Что за заклинания ты имел в виду? – нетерпеливо спросил Медей фамилиара, пока пытался содрать со своего лица гримасу отвращения перед такой стороной своего нового питомца.

Тот назвал сразу четыре подходящих спелла, причем одно из них наставник и сам помнил по записной книжке отродья. Правда, там не оказалось никаких подробностей, так что Адимант свое отработал сполна. Лишь из-за полезности пересушенного придурка, Медей не стал товарить гадость электричеством. Хотя бы за то, что тот заплевал своими слюнями одобрения его прекрасный ковер. Ладно, все равно мимы отмоют.