Чтение онлайн

– Зачем они вообще туда пошли? Какая мотивация?

– Они были пьяные! И отправились на подвиги!

– Мы хотели в подземелья, но перепутали, – ответил Медей с извиняющейся улыбкой.

Эскулап откинулась в кресле и захохотала, задорно дрыгая ногами. Большинство мужских взглядов как-то незаметно сместились с нарушителей, на ее точеные ноги и распахнувшийся подол халата.

– Дева Эскулап! – воскликнула Колхида предупреждающим голосом.

– Да-да, продолжайте, – легкомысленно отмахнулась она, словно и не зависела от этого собрания жизнь и смерть одного одержимого чужой душой отродья.

Затем посыпались вопросы. Сначала – про их путь до Делетериона. В основном, их задавал Павсаний, но путешественника иногда перебивал Фиальт. Его комментарии отличались сумбуром и почти щенячьим восторгом. Взгляд Немезиса серьезно поубавил ему настроения, но заткнуть насовсем не смог даже он.

На самые сложные или неприятные вопросы отвечал Аристон, с обстоятельностью бывалого воина. После первых ответов он полностью вернул свое самообладание и больше не выглядел нервным питбулем, которого хозяин поймал над обгрызенным диваном и пахучим калачом посреди гостиной.

Медей довольно удачно скидывал на него все непростые вопросы, притворялся дурачком и говорил максимально обтекаемо. Впрочем, остальные приняли это с заметным смирением и еще более заметным злорадством. Так смотрят зеваки на хохмящего висельника.

– Меня больше удивляет, – вдруг раздался сильный, независимый голос Пенелопы, – что у наставника Медея вдруг прорезались совершенно нехарактерные особенности. Позвольте поинтересоваться, когда вы успели так улучшить свою ментальную защиту? – властно спросила она.

– Ого, у меня, оказывается, сильный ментал. Не было удобного случая узнать. Наверное, фантасии так удивились! – Медей широко распахнул глаза и послал ей смущенную улыбку.

Белоснежные зубы скрипнули как-то совсем уж некрасиво, Демокрит прикрыл глаза и покачал головой, Киркея издала грустный вздох, а

Великая целительница снова заржала.

«Ах ты мелкая зараза! Хватит рушить мне всю малину! Щас вообще никто не поверит, что я удивлен. А Я УДИВЛЕН!!!»

На следующие вопросы пришлось отвечать серьезно. Больше четверти часа общее собрание тщательно, скрупулезно вытягивало из него подробности вторжения в Делетерион. Здесь пришлось отдуваться исключительно Медею – Аристон во время той прогулки разве что по полу не ползал, заранее сдавшись, раз не рожден летать.

Наставников интересовало все: обстановка, состояние тех или иных артефактов, стеллажей, проходов, центральный зал, особенности ментальных атак или посулов живущей там мерзости.

Под это дело достали старые карты, Немезис вытащил заранее написанные свитки, где набросал ключевые моменты из воспоминаний прошлых участников, в том числе своих собственных. После чего тщательно, утомляюще-детально, начал сверять их со свежими данными.

И вот теперь во взглядах остальных начало сквозить неохотное уважение. Ведь Медей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО побывал в Делетерионе. Запомнил множество важных деталей, после чего благополучно вышел сам. Более того, вывел оттуда недееспособного, почти беспомощного коллегу. Это смягчило общее настроение куда больше всех возможных слов.

И подняло недоумение, нет, скорее даже тупую оторопь до предельного значения.

– Итак, каков будет наш с вами вердикт, коллеги? – Немезис, наконец, добрался до самого главного.

– Добавлю лишь одно обстоятельство. Думаю, наставник Медей может получить небольшое снисхождение, – он сделал паузу.

– Если добровольно отдаст воспоминания или, хотя бы, нарезку, отредактированную память о своей… прогулке по Делетериону в Зал Воспоминаний.

Медею хватило ума и самоконтроля отвесить ему короткий, благодарный кивок, принять из рук фарш-машины оливковую ветвь. Хотя внутри аж зудело презрительно отвернуться, бросить им в лицо отказ в столь необходимых сведениях. Зудело настолько сильно, что пришлось сцепить зубы и не издать ни звука.

А потом начался самый неприятный для Медея и самый волнительный для всех остальных этап. Обсуждение наказания. Путем выкриков с места, возмущенных реплик, фырканья и кашля количество вариантов снизили до трех.

– Предлагаю три варианта голосования… – на грифельной, такой знакомой Медею по прошлой жизни, доске позади косипоров стали появляться слова.

1. Отложенное увольнение с обязанностью отработать текущий учебный год.

2. Публичный экзамен на профпригодность, как для талантливых выпускников последнего курса. Теория и практика с полосой препятствий на 10 уровне подземелья.

3. Дисциплинарное взыскание с созывом комиссии по соответствию рангу в конце года.

Медей несколько секунд молча пялился на доску, но фразы: «понять и простить» там не нашлось, сколько бы он не скользил глазами по равнодушным строкам. Каждая из них в перспективе сулила смерть.

Он мог быть уверен, что первый пункт невозможен: у ментора Алексиаса такое своеволие подчиненных найти понимания точно не могло. Увольнять персонал имел право лишь он один. Каким бы солнечным сангвиником директор ни пытался показать себя перед окружающими, покушаться на свои привилегии, подрывать авторитет лидера он бы не стал ни под каким соусом. Чересчур опасно для него и его планов.

Второй пункт казался более реалистичным, но, вместе с тем, чересчур затратным и утомительным. Уж Медей не понаслышке знал, как упарываются преподаватели в преддверии нового учебного года. Небольшой шанс только на то, что отродье достало всех достаточно, чтобы добавить себе кучу головной боли.

Таким образом, наиболее вероятным наказанием ему виделась именно дисциплинарка. Что ж. По крайней мере, здесь у него оставался некий призрачный шанс подтвердить свой нарисованный пятый ранг за десять месяцев учебы.

«Кого я обманываю», – горько усмехнулся он, – «У отродья имелось больше семи лет, три – в должности наставника. Его результат меньше, чем муха на стене. Ха. А Немезис еще что-то болтал о снисхождении. Чертов лицемер».

Варианты стали медленно, с глумливой торжественностью всплывать на медных табличках перед наставниками. Буквы ползли по гладкому металлу

Эскулап извернулась в кресле, хмыкнула, а затем щелкнула пальцами.

Третий вариант на доске моментально опустел. После чего с той же скоростью появилась новая надпись:

«До начала работы приемной комиссии принести в дар терапевтириону средний специальный кристалл для диска Прогнозиса».

Эта же версия заменилась и в маленьких табличках у кресел.

– Не голосуем! Не голосуем! – поднялась с места Колхида, когда заметила, что ее жесткое наказание в последний момент заменила Эскулап своей странной ерундой.

Поздно: остальные уже взяли стилусы в руки. Рыжей заразе оставалось только бессильно скрипеть зубами и бросать неприязненные взгляды на больничного полубога.