Чтение онлайн

Здание было большое, приземистое, с толстыми стенами из тёсаного камня — stong-norsh, как говорили строители, «каменный дом». Не случайно: обычная деревянная постройка не выдержала бы того, что происходило внутри.

Из-за двери доносился гул голосов, смех, рычание. И запах — даже через толстые стены и закрытую дверь запах просачивался. Пот, кровь, феромоны, бульон, непетовый настой, и что-то ещё — тяжёлое, мускусное, древнее. Запах десятков коррагов в одном замкнутом пространстве.

Дреннек остановился. Его нос уже раскладывал коктейль на составляющие, и некоторые составляющие ему категорически не нравились.

— Коричневый — драка, — пояснил Горрак, заметив взгляд Дреннека на вывеске. — Синий — питьё. Жёлтый — khlensh. Три круга — три удовольствия. Nera-kol-grash.

— Qorr-stong-kol, — прочитал Дреннек надпись над дверью. Буквы были крупные, рубленые, вырезанные прямо в камне. — «Три удара грома»?

— Название заведения. Неплохое, кстати. Старое место — ему лет сто. Ещё мой дед сюда ходил-sha, по рассказам матери. — Горрак толкнул дверь. Тяжёлую, окованную железом, с засаленной ручкой на уровне корраговского плеча. Дреннеку пришлось бы тянуться. — Добро пожаловать.

Внутри было... не так страшно, как Дреннек ожидал.

Большой зал, потолки высокие — выше, чем в таверне, из которой они вышли. Тут строили для коррагов, и это чувствовалось: всё было крупнее, тяжелее, основательнее. Столы — массивные, из толстых досок на каменных ножках (деревянные бы давно сломали). Скамьи — широкие, с прорезями для хвостов, как и везде, но прорези шире обычного. Стойка с напитками тянулась вдоль дальней стены, за ней стояла корра с шрамом через всю морду и выражением лица, говорившим: «Попробуй доставить проблемы».

В центре зала — площадка, огороженная толстыми деревянными брусьями, обмотанными кожаными ремнями. На площадке два коррага кружили друг вокруг друга, примериваясь. Оба были раздеты — впрочем, корраги и так не особо увлекались одеждой — и тяжело дышали. Один был помоложе, с ярко-рыжей шкурой и чёткими полосами. Второй — старше, крупнее, с полосами, поблёкшими до тёмно-бурого. Ветеран.

Вокруг ринга сгрудились зрители с кружками в лапах. Двадцать, тридцать коррагов, и не меньше половины из них корры, которые смотрели на бой с не менее жадным вниманием, чем самцы. Дреннек заметил в углу столик, за которым сидели трое — два коррага и циррек. Чистокровный циррек, маленький, серо-рыжий, с кисточками на ушах. Он пил что-то из маленькой кружки и, судя по выражению морды, прекрасно проводил время.

И запах. Запах был... насыщенный — это было слабо сказано. Он обрушился на Дреннека, как волна: пот, кровь (свежая, не старая), феромоны десятков оттенков, бульон, непетовый настой, жжёная валериана, kesh-khel — охотничье возбуждение, qorrsh-khel — феромон агрессии (контролируемой, но ощутимой), и khlensh — острый, пряный, безошибочный запах сексуального возбуждения, идущий откуда-то сверху, со второго этажа. Всё это смешивалось в коктейль, от которого у Дреннека закружилась голова, а шерсть по всему телу встала дыбом.

— Глубоко не дыши, — посоветовал Горрак, заметив его реакцию. — Первые минуты сложно, потом привыкнешь. Твой нос перестанет паниковать.

— Мой нос не паникует, — соврал Дреннек. Его хвост, поджатый к бедру — говорил противоположное.

Горрак тактично не стал указывать на это. Хороший друг.

Они нашли столик в углу — дальнем, у стены, подальше от ринга. Горрак заказал два stong-telsh — крепкого костного бульона с травами — и откинулся на спинку.

— Ну как?

Дреннек огляделся. На ринге один из коррагов — молодой — сделал подсечку. Хвост мелькнул как кнут, ноги противника ушли из-под него, ветеран рухнул на помост. Но тут же вскочил — с реакцией, которую Дреннек не ожидал от шаррен его возраста и комплекции — и бросился в контратаку. Зрители взревели. Рёв тридцати коррагов в замкнутом каменном зале — звук, который Дреннек физически ощутил грудной клеткой. Его нижние связки непроизвольно отозвались вибрацией — тело реагировало быстрее разума.

У стойки корра смеялась чему-то, запрокинув голову. Смех был низкий, хриплый, с рокотом — корры смеялись иначе, чем нарлы, иначе, чем кто-либо. В этом смехе было что-то первобытное, и Дреннеку одновременно хотелось отойти подальше и придвинуться ближе.

В дальнем углу двое вылизывали друг другу морды с такой самоотдачей, что Дреннек почувствовал, как его уши горят.

— Хаос, — сказал Дреннек.

— Управляемый хаос, — поправил Горрак. — Смотри на вышибал.

Дреннек посмотрел. У дверей, у ринга, у лестницы на второй этаж — везде стояли огромные корраги со скучающими мордами. «Огромные» — даже по корраговским меркам: под два с половиной метра, под двести двадцать — двести тридцать кило. Каждый. Они не вмешивались, но наблюдали за всем. Их уши были развёрнуты в стороны и ловили каждый звук. Их носы — каждый запах.

— Если что-то пойдёт не так, они вмешаются?

— Не пойдёт. — Горрак отпил из кружки. Бульон был густой, жирный, с запахом оленьих костей и чего-то терпкого — может, можжевельника. — Здесь все знают правила. И все знают, что бывает с теми, кто нарушает.

— А что бывает? — не удержался Дреннек.

— Strank-kel, — коротко ответил Горрак. — Изгнание. Не из полиса, конечно. Из всех qorr-grong. Навсегда. Для коррага, которому это нужно как воздух... — он не закончил, но Дреннек понял. Для коррага, лишённого единственного места, где можно сбросить напряжение по их собственным правилам — жизнь превращалась в бесконечное балансирование на грани срыва. Или в срыв.

На ринге ветеран провёл захват — обхватил молодого за корпус, поднял и с грохотом опустил на помост. Молодой корраг упал и не встал. Зал замер — на мгновение, на удар сердца. Тишина, в которой слышалось только тяжёлое дыхание ветерана.

Потом молодой пошевелился. Попытался встать. Упал. Попытался снова. Ветеран — он стоял в трёх шагах, лапы опущены, ждал — не двигался. Правило: пока противник на полу — не бить. Ждать. Давать встать или сдаться.

Молодой не встал. Он поднял правую лапу — раскрытую, ладонью вверх, когти убраны. Сдаюсь.

Зал взорвался рёвом. Одобрительным — для обоих. Победитель поднял лапы вверх, рявкнул что-то торжествующее на корраговской смеси стандартного языка и городского жаргона.

Двое вышибал подошли к лежащему. Не грубо — аккуратно, профессионально, как stelng-an, врачи — помогли встать. Молодой корраг пошатывался, но улыбался — широко, с кровью на зубах. Разбитая губа, рассечённая бровь, ничего серьёзного.

— Grash-stong! — крикнул он победителю. — Хороший удар!

Голос был хриплый, довольный. Ни тени обиды. Ветеран подошёл, они обнялись — крепко, по-братски, хлопая друг друга по спинам с такой силой, что Дреннеку показалось, он слышит, как трещат рёбра. Потом оба пошли к стойке — вместе. Бок о бок. Плечом к плечу.

Дреннек моргнул.

— Они... что?

— Подружились. — Горрак пожал плечами, как будто это было очевиднее, чем восход солнца. — Хорошая драка сближает. Когда ты видел, на что способен противник, на что он готов, какую боль может выдержать, как движется на пределе — и он видел тебя... между вами что-то возникает. Уважение. Понимание. Вы оба знаете друг о друге больше, чем после десяти лет разговоров.

Он помолчал.

— Тело не врёт, Дрен. Слова — могут. Хвост — иногда, если тренировался. Но тело в бою — никогда. Ты видишь, кто перед тобой. По-настоящему. Без масок, без вежливости, без расчёта. И если тебе нравится то, что ты видишь — ты нашёл grelsh-an. Друга.