Чтение онлайн

— У нас это называется «провести переговоры», — сказал Дреннек.

— А у нас — «навалять друг другу». — Горрак ухмыльнулся. — Результат тот же. Метод разный. Как охота: циррек выслеживает, корраг бросается из засады, нарел выстраивает загон. Добыча одна.

Дреннек отпил бульон. Горячий, жирный, с травами, неплохой, на самом деле. Даже хороший. Из мозговых костей, варились явно не меньше суток. Он с удивлением обнаружил, что его тело расслабляется. Тепло бульона в желудке. Тепло зала вокруг. Тяжёлый, густой воздух, к которому нос, как и обещал Горрак, начинал привыкать. Феромоны, которые казались удушающими пять минут назад, теперь ощущались как... фон. Шумный, но не враждебный.

— Мне всё ещё странно это всё, — признал он.

— И это нормально. — Горрак кивнул. Его хвост лежал спокойно, горизонтально, а уши развёрнулись к Дреннеку в жесте полного внимания без давления. — Ты — другой. Тебе это не нужно. Но теперь ты видишь, что это такое. Не слухи, не страшилки — narshel. Правда. То, что можно увидеть.

— Narshel, — повторил Дреннек. «Истина». То, что можно увидеть. Слово, которое нарелы ценили выше всего. Горрак знал, какое слово выбрать.

Они помолчали. На ринг вышла новая пара — корра и корраг. Корра была ниже на голову, но двигалась быстрее — текучими, экономными движениями, в которых Дреннек с удивлением узнал кое-что знакомое. Нарелский стиль. Полукровка?

— Нар-корраг, — шепнул Горрак, проследив его взгляд. — Мать — корра, отец — нарел. Посмотри, как двигается: вся корраговская сила, но планирует каждый шаг, как нарел. Gorn-kesh-an. Великий охотник. Или, в данном случае, великая.

Корра-леогрис в три приёма уложила противника на лопатки. Зал затих — и взорвался. Корраги любили красивую победу не меньше, чем грубую силу. Может, даже больше.

К их столику подошла другая корра — молодая, с яркими полосами и блестящими глазами. Высокая, с точки зрения Дреннека, под два метра, широкоплечая, с мускулатурой, которая перекатывалась под шкурой при каждом движении. От неё пахло, сильно и откровенно, khlensh-khel, феромоном желания, и ещё чем-то тёплым, пряным, личным. Она посмотрела на Горрака оценивающе, медленно, сверху вниз — и Дреннеку показалось, что температура за столом поднялась на несколько градусов.

Потом она мельком глянула на Дреннека. Её уши дрогнули, чуть подавшись в стороны в жесте лёгкого удивления. Нарел в qorr-grong. Не каждый день увидишь.

— Khlensh-grash, — сказала она Горраку. Голос низкий, с вибрацией, с мурлыканьем на подтоне. — Интересно провести вечер?

Горрак посмотрел на Дреннека. В его взгляде был вопрос: «справишься тут один?»

Дреннек вздохнул. Его хвост дрогнул, но не поджался — уже неплохо.

— Иди. Я посижу, допью и пойду.

Горрак встал, хлопнул его по плечу — легонько, для коррага, но Дреннек чуть не слетел со скамьи. Корраги иногда забывали, что остальные шаррен значительно легче их.

— Grash-ne, друг. За понимание.

И ушёл с коррой к лестнице. Дреннек проводил их взглядом: рядом они смотрелись... правильно. Два крупных хищника, двигающихся в унисон, хвосты покачиваются синхронно, плечи касаются. Запах Горрака менялся на ходу, наполняясь новыми нотами, и Дреннек отвернулся, чувствуя, что подсматривает за чем-то глубоко личным.

Он остался один.

Один нарел в углу корраговского бара.

Странно, но он не боялся. Страх ушёл где-то между вторым и третьим глотком бульона. Осталось любопытство. Профессиональный, нарелский интерес: наблюдать, анализировать, понимать.

Он сидел и смотрел.

Смотрел, как два молодых коррага на ринге обменивались ударами — быстрыми, точными, с рычанием, от которого вибрировал пол. Как после боя победитель помогал проигравшему встать и вёл к стойке, поить бульоном. Как корра за соседним столиком, обнимая подругу, громко рассказывала что-то смешное, размахивая хвостом так, что едва не сбила кружку с соседнего стола. Как циррек в углу, тот самый, которого он заметил раньше — играл в кости с двумя коррагами и, судя по горе монет перед ним, выигрывал.

Циррек поймал его взгляд и подмигнул. Дреннек невольно улыбнулся.

Управляемый хаос, подумал он. Горрак был прав.

Дико, — думал он.

Но честно, — добавил другой голос в голове. Голос, который нарелы обычно называли sharr-dreng — «нижний разум», интуиция, та часть мозга, которая думала быстрее, чем слова.

Может, в этом и была разница. Корраги не притворялись. Не прятали то, что чувствовали. Хотели драться — дрались. Хотели khlensh — шли наверх. Хотели пить — пили. Хотели смеяться — ревели так, что стены тряслись. Никаких фильтров, никаких масок, никакого «давай обсудим это завтра, когда все успокоятся». Всё — сейчас. Всё — по-настоящему.

А он, нарел, сидел в углу и думал.

И ведь это тоже было по-настоящему.

Дреннек допил бульон, оставил монеты на столе, и встал. По пути к двери он прошёл мимо ринга. Бой закончился, два коррага сидели рядом на краю помоста, тяжело дыша, и пили из одной кружки. Один — с рассечённой бровью и разбитым носом — повернулся к Дреннеку.

Их взгляды встретились. Корраг — огромный, окровавленный, посмотрел на маленького нарела в чистой одежде без единой царапины. Дреннек ожидал презрения, или насмешки, или в лучшем случае безразличия.

Корраг кивнул. Коротко, уважительно. Уши развёрнуты вперёд, к нему. Признание.

Дреннек кивнул в ответ.

На пороге он обернулся — в последний раз.

Три круга. Три удовольствия. Не для него — но он понимал, зачем это нужно. Понимал так, как нарел понимает лучше всего — наблюдая, анализируя, складывая из деталей целую картину.

Он вышел в ночь. Воздух снаружи показался ледяным после густого, горячего воздуха qorr-grong. Дреннек глубоко вдохнул, очищая нос от десятков чужих запахов, и зашагал домой по гулким каменным улицам.

За спиной, за толстыми стенами «Трёх ударов грома», кто-то рассмеялся — громко, раскатисто и от души.

Дреннек улыбнулся.

Grash-ne, Горрак. За понимание.

Солнце уже поднялось над крышами Кел-Торша, когда детёныши рассаживались на подушках в классной комнате. Комната была новая — стены из тёсаного камня ещё пахли известью, краска на рисунках не успела потемнеть. Схемы скелетов, карты, таблицы и прочие учебные пособия появились здесь недавно, после того как полис перестроил старый khrel-os по новым федеральным стандартам. Три поколения назад здесь не было никакой школы. Два поколения назад была, но только для одного нарша. Теперь, через шестьдесят лет после Shteng-Sharr — для всех.

Двенадцать детёнышей, от четырёх до семи лет: шестеро нарелов, трое коррагов, двое цирреков и одна тихая девочка в заднем ряду, по которой было не очень понятно, то ли мелкая корра, то ли крупная цирра. Смешанный класс. Ещё при жизни их бабушек это было бы большой редкостью, потому что каждый нарш учил детёнышей сам, и многие дети видели только своих родичей до самого совершеннолетия. Теперь Закон Разума требовал, чтобы детёныши росли вместе. И, судя по тому, как корраг Дранн и нарел Дашен уже успели подраться и помириться дважды за первую неделю, это работало.