Чтение онлайн

Я следовал за ней по безлюдным улицам, пока она не свернула к автостоянке. Терри то и дело озиралась через плечо и высматривала монстра. Я понимал, что она чувствует меня и терзается тем леденящим вязким страхом, когда инстинктивно чуешь, что из мрака за тобой следит некое существо.

Я чуть было не отпустил её. Чуть было не повернул назад, по следам того парня. Это было бы справедливо — вознаградить Терри и покарать её бойфренда, бросившего девушку одну, но я не родитель, не воспитатель и редко поступаю по справедливости.

Я переменил свой облик на чёрный и туманный, присущий моему роду. Слыхали о ведьме, которая садится спящему человеку на грудь и выпивает его сущность? Эта ведьма — наша дальняя родственница, та разновидность монстров, что оставляет жертву в живых.

Проникнув на автостоянку, я обнаружил там Терри, которая трясущимися руками отпирала дверцу машины. Запах адреналина. Запах чистого страха.

С печалью я подлетел ближе. Она так славно пахла. И, к тому же, будет лучше на вкус.

Оказавшись в машине, Терри с облегчённым вздохом захлопнула и заперла дверцу. В своей туманной сущности я просочился сквозь крышу машины, окружив девушку и затопив её же собственным ужасом.

Я убивал её с таким же хладнокровным наслаждением, с каким тридцатилетняя женщина откусывает от чизбургера, довольно постанывая. Потом, осушив девушку до последней капли крови и ничуть не сожалея, взмыл вверх призрачной тенью.

Оседлав ветер, я долетел из города на окраину, где и погрузился в сон.

Я — мясоед. Я — монстр.

Как уже говорилось, пропасть кажется почти неодолимой.

Жанетт Рэли не относится к вегетарианцам, но сочувствует тем коровам, которыми любит питаться. Захватывающую историю о четырёх сёстрах-элементалах смотрите в «Elemental Rage: A Time to Kill». Ищите её книги и добавляйтесь в список рассылок на jeanetteraleigh.wordpress.com.

Перевод: Sebastian

[зомби-хоррор]

Я их герой. Если они проголодаются, я их кормлю. Если им холодно, я их одеваю. Если им угрожают твари, я убиваю тварей.

Они — это Мария и Джош. Моя жена и малыш. Любовь всей моей жизни.

Пальцы твари впиваются в асфальт, на который я её чуть раньше сшиб. Выпрямляюсь и обращаю эти пальцы-единицы в нули.

Монстры ублюдочные. У нас была своя жизнь. Не эта. Прежде.

Зелёные лужайки, детский гомон, ваза с фруктами на столе и летучки перед работой. Тогда я что-то делал — важную работу. Я управлял тысячами людей и ворочал миллионами.

Нужно расчистить путь. Пинком откидываю с дороги сгнившую печень и занимаю пост спиной к ним. Я погибну на этом последнем рубеже. Погибну, но не позволю…

О нет.

Теперь я похож на животное, не так уж сильно отличающееся от этих тварей, созданных корпорацией, которую сам и основал. Из источника всего моего успеха она превратилась в рассадник гниющего дерьма, с когтями-бритвами и вечно клацающими зубами, алчущими сожрать меня и моих близких. И всё потому, что я доверился не тому, кому следовало.

И с севера, и с юга шуршат и скрежещут бестии. Впереди, между нами и озером Мичиган на востоке, скопище проржавевших машин, а центр Чикаго, которым я когда-то любовался с семьдесят шестого этажа, теперь представляет собой котёл с копошащимися вонючими голодными полчищами.

Позади...

О нет.

Из-за угла, между взорванным автобусом и обгоревшим дочерна хэтчбеком, вылезла тварь.

— Да когда вы отвяжетесь! Что ещё хотите у меня отнять? Что вам ещё надо?

Новая волна хлынула на джип и «Теслу», которые я поставил через дорогу в качестве заграждения. Рты скалятся, глаза без век, развеваются лохмотья, вымазанные подтекающей плотью. Вонь удушливых испарений забивает мне нос. Сердце колотится в горле, а рот пересох.

Это началось в тот самый день, когда мы с Марией летели на бизнес-джете «Гольфстрим» в Париж, а я мог думать лишь о ней. В критический момент горло у меня перехватило, а язык одеревенел.

Но она ответила «Да», ещё раньше, чем я сумел выдавить хоть слово. Такова Мария. Понимала, чего я хочу, прежде, чем это выражалось словами. Идеальная команда. Вот чем мы были.

Уйма паршивых ублюдков выворачивает с юга, из-за угла Мичиган-авеню и резво ковыляет прямиком ко мне. К ним приближается маленькая группка с севера.

Надо расчистить путь. Поворачиваюсь. Но...

О нет.

Срываю с пояса детонатор, скручиваю его и готовлюсь воткнуть углеродистую сталь в гнездо зажигания.

Мария и Джош прячутся за моей спиной, скрипя и хрустя пластиковыми штормовками.

— Просто чуть постойте. Просто чуть подождите!

Полчища встречаются и сливаются в единую кусачую и визжащую массу, пялящуюся на меня выпученными глазами, голодную, алчущую, в своих гнусных мыслях уже пожирающую меня.

Первые из них перешли линию. У меня дёрнулась было рука: грязная, ногти нестрижены, почти как у тварей. Стоять, чувак. Стоять, если и бывает время проявить терпение, так прямо сейчас.

За спиной простонала Мария. Я чувствовал их страх, хотя и…

Хлопаю в ладоши один-единственный раз: последние аплодисменты, которыми могу одарить этот мир, не только в благодарность за беззаветную любовь Марии, но ещё и в скупом восхищении той изощрённой бездной безнадёжности, что преследует меня на каждом шагу.

Линия гранат взрывается единым махом, ударная волна взмётывает в воздух куски тел и кровь, словно брызги океанского прибоя, снося всё впереди, очищая и торя путь новой жизни.

Затем летит шрапнель, пронзая гнилую плоть, отскакивая от железобетонного небоскрёба и увязая в плавящемся августовском асфальте.

Вытаскиваю из заднего кармана носовой платок и стираю с себя останки тварей..

Вдалеке, словно гроза, рокочут ещё твари. Скоро они будут здесь, а у меня уже не осталось ничего, кроме пистолета «Глок-23» и полдюжины патронов, которые мы сняли с гниющего копа.

Мир обретает невероятную чёткость. Воздух проясняется и каждый мой вдох тянется целую вечность.

Настало время решать.

«Вам придётся выбирать. Мы можем спасти или мать, или ребёнка. Но не обоих вместе».

Слова доктора полыхали в моём разуме погребальными кострами, что устраивали в городах после вспышки эпидемии. Но даже то решение нельзя сравнить с теперешним. Тогда хотя бы одного из двух мне гарантировали спасти. А сейчас... я поворачиваюсь.

О нет.

Там снова скопились полчища, теперь ещё сильнее изголодавшихся, бегущие к нам, лязгая зубами и вытянув лапы.