Чтение онлайн

Мария и Джош — всё, что у меня есть. Но сейчас по-другому. Теперь дело во мне. Я не могу... не хочу... Не в одиночку. Без...

Меня захлёстывает желание, чтобы наступил конец света. Опять. На сей раз и для меня тоже.

А если осталось что-то ещё? А если я буду нужен? Что, если можно немного оттянуть это?

Оглядываюсь.

Джош двигается, будто при замедленной съёмке, глаза побелели, светло-голубая толстовка с капюшоном пропитано кровью.

Рядом с ним лежит Мария, её утроба прикипела к раскалённому бетону, а запах... Я не должен забыть этот запах. Это всё, что мне остаётся.

Выжигаю в разуме этот образ. Я жажду запомнить цену провала. Единственное, что важно — это цена моего промаха. Я жажду мучений. Боли, которая никогда не угаснет.

Потому что я был их героем. И я подвёл их.

В руке дёргается «Глок». Впускаю к мозгу Джоша безжалостный летний воздух. То же самое делаю и с Марией.

Затем перешагиваю через них и иду дальше.

Джордж Доннелли пишет в жанрах космической оперы, роботоапокалипсиса и антиутопических научно-фантастических сериалов. Бунтарь и неисправимый идеалист, он равно верит и в права человека, и в крепкие обнимашки перед сном. Получайте новый бесплатный рассказ ежемесячно на GeorgeDonnelly.com.

Перевод: Sebastian

[хоррор]

Я заканчиваю гримироваться и выглядываю из окна спальни на улицу. Это ночь Хэллоуина, а местные упыри и призраки ещё только-только начали выползать из домов.

Слышу тихий стук, дверь моей спальни открывается.

— Привет, пап. Что случилось?

Отец внимательно смотрит на меня и произносит: — А не чересчур ли ты взрослый, чтобы клянчить конфеты?

— Вообще-то я готовлюсь к хэллоуинской вечеринке Джонни Финна. Я же говорил маме на прошлой неделе.

Отцовское лицо выдаёт мне, что это для него новость.

— Ну ладно, мы с твоей мамой собрались провести мини-каникулы в Нью-Йорке и Кеннеди предложили приглядывать за тобой, пока мы отсутствуем.

— Пап, мне пятнадцать лет! Не обязательно, чтобы за мной кто-то приглядывал.

Особенно мистер Кеннеди.

— У нас будет на душе легче, если за тобой присмотрят Кеннеди, а, кроме того, ты не настолько взрослый, как считаешь.

— Да ладно, пап. Ты сам-то в шестнадцать лет пошёл в армию.

— Это другое дело.

— И чем оно другое?

— Тем, что времена были другие, сынок.

— Другие времена?

— Когда мне было столько же лет, как тебе, криминальная обстановка ещё не выросла до нынешнего уровня. Не в каждых вечерних новостях сообщалось об убийцах, насильниках и педофилах. В наше время монстры не подкарауливали на каждом углу.

— Это уже перебор, пап.

— А по-моему, нет, Пит.

— А как насчёт Сары? Почему она не может приглядывать за мной?

— Твоя сестра уехала учиться в колледж. Думаешь, она приедет обратно, только, чтобы за тобой присмотреть? Что случилось у вас с мистером Кеннеди? После того, как ты ушёл из бойскаутов два года назад...

Я поднимаю руки в знак поражения и говорю: — Проехали, пап.

Ты мне всё равно не поверишь.

Он смотрит на меня с озадаченным видом.

— Питер, я не понимаю. Мы с мистером Кеннеди знакомы много лет, вместе служили в армии, он твой крёстный отец и мой лучший друг…

Я резко перебиваю его.

— Знаю, пап. Сто раз уже слыхал эту историю... Я врубился!

— Не надо умничать, юноша.

— О, значит я уже юноша!

Отец награждает меня угрюмым взглядом и качает пальцем перед моим лицом.

— С таким нахальным настроением ты ничего не добьёшься! Я зашёл сообщить, что Кеннеди станут за тобой приглядывать, пока мы будем в отлучке. Тема закрыта. Разговор окончен!

Он уходит, хлопая дверью.

На эту тему мы никогда не разговаривали и она точно не закрыта. По крайней мере, пока ещё нет.

Я в последний раз осматриваю в зеркале свой зомби-наряд, сую руку под футболку и нащупываю на коже холодный металл. «Отец ошибся. Ещё одна Гадость у меня осталась».

Прежде, чем мне удаётся выйти из дому, у самой двери меня перехватывает мама.

— Зачем ты всегда огорчаешь отца? — спрашивает она с непреклонным выражением на лице.

— А зачем ты всегда его поддерживаешь?

— Он мой муж…

— А я, нахрен, твой сын!

Моя яростная вспышка застаёт её врасплох и она едва не проливает свой напиток.

— Придержи-ка язык, молодой человек. Видно же, что ты не в себе.

— Блин, ты такая же гадская, как папаша. Видишь только то, что хочешь увидеть.

— И что это должно значить?

Трясу головой и говорю: — Ничего. Я опоздаю на вечеринку. Мне пора идти.

Не тратя времени впустую, я перехожу прямо через дорогу к дому Кеннеди. Звоню в дверь и выходит мой собственный кошмар, наряженный в скаутскую форму.

Он ухмыляется и произносит: — Привет, Пит. Кажется, мы с тобой проведём вместе немножко свободного времени.

Затем усмехается и хватается за перед своих шорт.

— Твой старый дружок по тебе соскучился. Гадость или сладость?

Больной ублюдок.

— Оо, ты же знаешь, как сильно он любит твои сладости. Что ты ему приготовил на этот вечер?

Говоря это, он теребит перед шортов…

— Гадость, мистер К.

Мгновение я медлю. Затем одним-единственным неуклюжим движением вырываю из-под футболки отцовскую пушку и тычу ей мистеру Кеннеди в лицо. Руки жутко трясутся, но я всё-таки нажимаю на спусковой крючок и попадаю ему прямо в лоб.

Слышу, как вопит перепуганная до смерти миссис Кеннеди, потом бросаю пушку и кидаюсь обратно, к себе домой.

Попавшийся мне на подъездной дорожке отец спрашивает: — Какого чёрта там случилось?

— Видимо, мистер Кеннеди потерял голову. — отзываюсь я с жутким и злорадным смехом.

— Что? Ты, вроде, собирался в гости к Финнам?

— Ты меня переубедил.

Он хватает меня за плечи и принимается трясти.

— Да что за чушь ты несёшь.

— Я застрелил мистера Кеннеди.