Чтение онлайн

 Петька вдохнул полной грудью, дыхание в Петькиной груди замерло, и впервые за много лет сердце его, измученное страстями, горестями, суетой забилось из плена ребер в поисках правды.

 -Что же делать? Как же мне жить то теперь? Без рода, без племени. Не нужен никому. Раньше до седьмого колена поминали предков, держались корнями своими, а теперь? Один ведь, один остался.

 Положил икону на крышку ящика. На дне лежали книги. Он уловил еле заметный запах, так знакомый ему с детства. Запах пожелтевших страниц. Это были мамкины книги: Молитвослов, Псалтырь и, наконец, ее старенькая Библия, которая досталась ей еще от деда, громогласного купца. Она рассказывала о нем как-то в детстве, что дед был силищи необыкновенной. Верующим глубоко и истинно. Успешный был купец, торговал льном, гречкой, медом. Деньги лишние не пропивал, строил церковь в деревне. Стой, эту, что в детстве порушили? Да. Дела. Его Библия, деда. Открыл. Из книги выпал листок, исписанный мелким округлым почерком. Сел на матрас, под спину Пашкину куртку подоткнул. Почти кресло. Стал читать:

«Душа моя, душа моя… раскрой глаза и поднимись с греховного ложа. Решись служить Богу живому и истинному, как ты служила доселе идолам страстей. А все прочее уже готово к твоему спасению. Готово Евангелие для вразумления тебя во всех случаях жизни, готова драгоценная одежда заслуг Христовых для прикрытия твоей духовной наготы, готово тело и Кровь Сына Божия для насыщения твоего глада, готов елей и бальзам для уврачевания твоих ран, готова всемогущая благодать Духа святого для подкрепления твоих слабых сил, готов малый венец для увенчания твоих малых подвигов.

– Неужели дед писал? Нет, почерк женский. Мамка. Мамкин почерк, точно.

«Душа моя, душа моя… раскрой глаза и поднимись с греховного ложа. Решись служить Богу живому и истинному, как ты служила доселе идолам страстей.

– Мамка – мамка, зачем ты так рано ушла? Зачем оставила нас с братом? Несмышленыши слепые… Где взять силы подняться с греховного ложа, о котором тут пишут? Как избавиться от страстей? Ведь без водки жить не смогу. Правда… Говорю Зинке, что смогу, что она во всем виновата, что пилит. А сам? Сам без бутылки ни дня. Придумываю себе всякие оправдания. Типа, подумаешь, ну выпью, могу и не пить, но выпью. А что делать? Выпьешь, легче становится. Вот скажу сейчас, здесь, на этом чердаке, что пить не буду больше. И что? Что делать буду? Что в этой деревне делать? Дом один не подниму. Работать негде. Курей завести? С Зинкой ругаться? Пойти к ней в батраки, как Пашка? Дешевой рабочей силой ценой в поллитру?

 Есть Надежда, Надюшка из детства. Не признавался себе, что любил ее когда-то. Если бы с Пашкой тогда в шалаше глупую клятву друг другу не дали, может быть, были бы они с Надюхой. Она ведь светлая какая. Разве смог бы ее обидеть? Может, и не поздно еще. Одна ведь. Только, что я ей дам? Одними воспоминаниями сыт не будешь. Того Петьки и той Надюшки – сладкой юшки уже давно нет. Нет. Ничего нет! Не нужен никому. Только мамке. Всегда была рядом. Только мы тебя не слышали, слышать разучились совсем. Спасибо, хоть сейчас в родной дом привела. Что же мне делать? Как же жить? Икона твоя? Ехать с ней в город? А там что? Все сначала. Здесь оставаться? Как жить? Что делать?

Он так и уснул с иконой в руках. Впервые за последние годы уснул, как в детстве, тихо и спокойно.

***

На улице было темно, когда он спустился с чердака. У Зинки горел свет. Тихонько, чтобы не попасться на глаза, отнес ей лестницу, прислонил к сараю.

– Эй, кто там? – вышла из дома.

– Да я. Лестницу поставил.

– Что, как вор крадешься. Брал громко, возвращаешь тихо?

– Переживательная ты женщина. Переживала, что совсем не верну. Вернул – опять не так.

– А спасибо? Забор обещал поправить, картошку посадить?

– Сына вырастить и дом построить?

– Шутки тебе.

– Да какие шутки.

– Ну что решил? Остаешься, в город поедешь?

– Не знаю еще.

– Утро вечера мудренее. Может, есть хочешь? Картошка с ужина осталась, огурцы соленые, целую трехлитровку открыла – самой не съесть.

Пашка сглотнул слюну. Есть и правда хотелось.

– Ну, пошли, не бойся.

– Чего мне бояться? Это ты бойся. Чужой, с улицы. Ночь на дворе.

– Да какой ты чужой! Ты же копия Пашка. Слышал же, как визжала? Думала – он с того света вернулся - картошку помочь да и забор поправить, завалился.

– Шутки у тебя. Ты, прости, Зина, не пойду я. Домой надо.

– В город возвращаешься?

– Да какой город. Говорю, домой…

***

– Надька, Надюшка, рыбья юшка!

– Уйди, Петька! На глаза мне не попадайся!

– Да хватит тебе обижаться. Пообижалась - и хватит. Расскажи лучше, Что там дальше?

– Где?

– Ну ты там рассказывала про зверей.

– Кому что, охотникам – звери.

– Да ладно тебе, заладила. Расскажи!

Надюшка села березовую чурку, расправила платье на худеньких коленках:

 -Во время сорокадневного поста Христос пошел в пустыню, «и был Он со зверями». Мы говорим о том, что они - страшные, злые. Но злых зверей не бывает.

– Как же. Вот волк прошлой зимой всех овец у дядьки Федора перерезал. Добрый милый волк.

– Злы только духи – падшие и нечистые, вселившиеся в животных. Звери же – прекрасное творение Божие, но с падением человека одолеваемые нечистым духом.

– То есть волк вовсе и не виноват? Он всего лишь жертва? Но нам то от этого не легче. Мы с Пашкой его два дня выслеживали, пока не пристрелили.

 - Жертва в квадрате ваш волк. Дважды пострадал от людей.

– Если бы с Пашкой знали, привязали бы ему на шею колокольчик. И умер бы он от голода через неделю. Ты не забыла, что он тоже звено пищевой цепочки?

– Был такой святой, Франциск Ассирийский. Точно так же волк резал овец в его деревне. Так вот Франциск пошел в лес и поговорил с ним. Крестьяне отговаривали его. Он и в самом деле кинулся на Франциска, но тот обратился к волку, как к брату.

– Бред!

– Это сложно понять, если в душе живет зло. А у тебя живет. Ты же можешь взять ружье и застрелить? А волк это чувствует, как и любое живое существо.

– А Франциск не мог?

– Не мог. Он достиг такого уровня неприятия зла, что не мог. И волк, оказавшийся перед другой реальностью, не похожей на ту, которая его окружала, остановился и присел на задние лапы, как собака.

 -Такого не добился за всю жизнь не один дрессировщик. Львов и тигров дрессировали, но не волков.

– В село Франциск вернулся не один. А волк до смерти жил в деревне, как собака, полтора года ходил от дома к дому, где ему выставляли еду.

– Сказочная история. Чудеса.

– А чудеса бывают, когда любовь побеждает злобу. Рассказывать дальше?

– Давай.

– И когда Христос пошел в пустыню, то на него ринулась вся эта хищная рать. Точнее, ринулись на него те нечистые духи, что были в них.

– И что?

– Когда приблизились, то почувствовали своего Владыку, и вынуждены были отступить духи нечистые. И первое изгнание нечистых духов произошло.

– Ух ты! Всем сказкам сказка.

– Потом они ласкались ко Христу, как те первые животные к Адаму. Восстановилась изначальная гармония мира. Ведь мир был задуман знаешь каким чудесным? Посмотри вокруг! Наша река, наш лес, наше поле! Что может быть красивее?