Чтение онлайн

– Нам, одним мужикам, танцевать неудобно.

– И знаете почему?
– добавил Борис Андреев: - Это не на тракторном стане вам слушать, как стучит его мотор, и гадать где полетела прокладка, и куда не туда вставлен палец.

– А что у вас стучит?
– спросила Инна Макарова, - сердце?

– Да, и знаете почему?
– но за друга ответил, как иногда бывало и раньше, Петр Алейников, и показал назад загнутым буквой С большим пальцем:

– Боится, что во время танца вы его прижмете.

– Чё, такой боязливый, когда встречает кого-нибудь постороннего, кроме трактора?

– Да, боится, что вы будете его просить.

– Я никогда ничего не прошу, - сказала Инна Макарова.

– Спорим на три поцелуя, что просите?

– Ладно, разбейте нас, Николай Рыбников.
– Иногда приходилось прибавлять фамилию, многие покойники уже не могли помнить себя, как сказал бы Петр Первый:

– Простыми Ваньками - Встаньками, и другими Петьками и Мишками - Гришками, а только, как минимум с фамилией, хотя и обходились пока без отчества, которое, впрочем, фамилия и заменяла.

И выдал правду:

– Он боится, что во время танца вы попросите его погасить задолженность по парт-взносам.

Но она не обиделась, и с гордо поднятой головой первой пробралась сквозь теснящиеся уже столы к танцевальной площадке.

Таким образом, Иннокентий Смоктуновский, оставшись один, встал и на некоторое время присоединился к друзьям Папанову и Миронову у буфета.

– Берегись, так сказать, автомобиля, - сказал Папанов и помахал рукой Кеше, пока тот был еще далеко, где-то в трех метрах.

– Вы правы, - сказал Иннокентий, принимая от буфетчицы, которой и здесь была Алла Два - как только успевает везде, - Моцарт и Сальери находятся рядом, но в то же время...

– Они очень далеки от народа, - сказала буфетчица, и. И все увидели, что это не Алла Два, как Иннокентий подумал издалека, а Ирина Алф.

– Ну, дак, а чё, опыт-то есть, - сказал Папанов, постучав по спине Миронова, который даже не допил рюмку - поперхнулся хорошим коньяком, ибо они уже - с приходом Иннокентия - перешли с трех на пятизвездочный.

– Знаете, я думал, что смотрю на сегодняшнюю Маргариту, - сказал, объясняя своё крайнее удивление Андрей Миронов.

Иннокентий Смоктуновский подмигнул буфетчице:

– Значит, сегодня ты и будешь Маргаритой.

– Сбылась мечта Коровьева, - с улыбкой - может быть, как всегда, не очень удачно пошутила Ир Алф.
– Пришлось сократить ей и имя, как человеку уже:

– Только наполовину принадлежащему к этому миру, но уже:

– Умеющему немного летать!

Они разошлись по своим местам, пообещав в скором будущем встретиться, если она, как сказал Анатолий Папанов:

– Не забудет пригласить их на Лысую Гору.

Имеется в виду, что разошелся, собственно, один только Иннокентий, а Папанов и Миронов имели свои места прямо здесь:

– Между кассой и буфетом, - где иногда пили кофе официанты и реже официантки, так как имели намного меньшую привычку пить кофе не просто так, а под писят коньяка, или сто водки, - а также музыканты в перерыве между песнями и танцами.

Тут началась какая-то суматоха.

– Выпить не дадут спокойно, - неожиданно для самой себя сказала СНС, и оглядев присутствующих хотела оправдаться:

– Я имела в виду, фанту, кока-колу или на худой конец брусничный сок напополам с ананасовым, - но решила:

– Да хрен с ним, пусть думают, что хотят, даже в том смысле, что я расстроилась после проигрыша в покер.

Оказалось, некоторые только что прибывшие через задний проход личности не могут попасть в зал.

– Почему?

– Он один, а их - дво-ое-е!

И так как мертвые не могли помочь таким же, как они покойникам, а оркестранты Михаил Маленький, Германн Майор, и Кот уже настроили инструменты, пробив дробь на ударнике, исполнив маленькое соло из Яишницы Болтуньи, и сделав такой проигрыш на саксофоне, что некоторые подумали про этого Кота тоже самое, что подумали некоторые джазисты сначала о Монахе:

– Он уверен, что с правильной стороны вставляет его в рот?

– По крайне мере, - ответил им Кот, про себя, разумеется, чтобы не отвлекаться на каждые заслуженные аплодисменты, - я играю то, что хочу, а не то, что вижу перед собой на столе, как вы, имеется в виду:

– Едите и пьете.
– Кроме Тети только возможно, ибо она, мэй би, думает, что потребляет только:

– Воздух непреодолимого творческого процесса.
– И, скорее всего, именно потому, что думает:

– Научить других потреблять только воздух, - и более того, именно для того, чтобы:

– Обходиться без творческого процесса.

Это были Михаил Жаров под ручки с Лидией Смирновой и Людмилой Целиковской.

– Кто-то должен прийти им на помощь, - сказала Грейс Келли, которая вместе с Рэдисон Славянской не находили себе места, так как за четвертым столом можно было посадить только двоих - и они уже сидели тогда:

– Николай Рыбников и Инна Макарова, -- как номер тринадцать и номер четырнадцать, - больше было сажать нельзя, как нельзя придумать больше остановок Иисуса Христа на пути к кресту, как неизвестно большего числа апостолов, даже если иметь в виду все их отчисления и зачисления в этот отдел:

– Их внутренних дел.
– Как число:

– Умеренности.

И они первыми вызвались:

– Мы пойдем!

– Куда?
– не понял Дима, покинувший своё насиженное место за фортепианами.

– Мы согласны остаться Там вместо них, - сказала Грейс.

– И вы?
– обратился Дима к Рэдисон.

– Ну-у, если никто не берет девушку замуж - да.

– Вот именно, - сказал Дима, что девушку, ибо кордон их не пропускает по той же причине, по которой Ной не всех пускал на Свой Борт.

– Нужна пара Михаилу Жарову, - поняли многие.

– Или кто-то должен зайти Туда, а потом выйти, - сказал Пли.

– Да? Почему?
– не поняла Мотя.

– Он хочет сам Туда залезть и ликвидировать одну из благородных леди, - сказал Войнич.

– Или Целиковскую, или Лидию Смирнову?
– удивилась Мотя, как будто в этом было что-то особенного.

Плинтус подошел к барьеру, разделяющему своим белым металлом кухню и нейтральный проход для официантов, и с удивлением смотрел на людей Там, бьющихся о невидимую преграду, как мухи о стекло.