Чтение онлайн

– Фигаро и Граф, - а:

– Или Царь в роли Пушкина, или наоборот, Пушкин в роли Царя.

У Бомарше тоже самое, инициированный видит не просто Графа и Фигаро, он видит:

– СЦЕНУ, - а на ней уже естественно, Графа в роли Фигаро, и Фигаро в роли Графа.

И таким образом, мы получаем Две Большие Разницы.

Одна - это взгляд на мир с Семнадцатого Года, а именно:

– Мы наш, мы НОВЫЙ мир построим, - что всё еще только началось на Земле.

И второй взгляд - это взгляд Екклесиаста из Библии, что не может быть ничего нового, так как всё:

– Уже было, было, было.

И значит никогда не может существовать уже ни Фигаро отдельно, ни Графа отдельно, а только на:

– Сцене: Граф в роли Фигаро, и Фигаро в роли Графа.

В Воображаемом Разговоре с Александром 1 может быть только так, как и написал сам Пушкин:

– Когда б я был Царь.
– Что значит, Пушкин в роли Царя, а Царь соответственно в роли Пушкина, потому что на сцене, кроме них никого нет. Никого, если не считать самого главного, вот этого:

– Черного Человека, - который и предоставляет Пушкину возможность быть Царем, а царю Пушкиным.

Всё это не требует доказательств, так как Очевидно. Но!

Но никто почему-то очевидное не может принять за правду. Автоматически действует посылка:

– Мир на земле утроен несовершенно, поэтому и искать правду здесь бессмысленно.
– И всеми силами стараются доказать эту правду начала мира с 17-го года.

Шекспир и Пушкин доказали как раз обратное:

– Правда - это то, что мир устроен также, как театр, имеет не одну, а две части:

– Сцену и Зрительный Зал.
– Такие же две части, как Море и Суша. Поэтому вы можете быть или там, или:

– Там, - и не можете стать наблюдателем и моря, и суши одновременно.
– Это произойдет, как сказано в Евангелии:

– Чуть позже, - уже на Новой Земле, где:

– Не будет морей, - не будет, следовательно, и деления мира на две части:

– На Часть - за крепостной стеной Бога, и на Часть людей, пытающихся штурмовать эту крепость.

Или наоборот:

– Люди именно и спрятались за крепостной стеной от Бога, и утверждают, что:

– А раньше-то ничего и не было!

Мы вот тока-тока разгребли всю эту кучу вранья в 17-м году, и теперь действительно пошла одна только:

– Голимая правда.

Глава 80

– Хочу сыграть, как Орлова, ткачиху, - сказала она.

– Так, рад бы не могу.

– Ты считаешь, что я хуже Орловой?

– Да - нет, может и лучше, по крайней мере, некоторые Кедры считают вас вообще, Русской Красавицей.

– Тогда, мэй би, сразу члена правительства?
– она даже чуть нагнулась к нему со сцены, а он взирал на нее снизу, как режиссер, недоумевающий еще и сам:

– Почему люди разговаривают своими словами, а не тащат цитаты из Гамлета?

Но добавил:

– Вам бы Офелию сыграть, или Ромео и Джульетту.

– Обе-обо-обеих сразу, что ли?

– Да какой смысл разбираться, если это дело, точнее:

– С этим делом мы покончили.

– Давно?

– Хотя и недавно. Теперь члена правительства может сыграть только ткачиха. Иди, устройся на ткацкую фабрику, как Любовь Орлова сделала для Александрова, или Манька Аблигация ради Владимира Высоцкого, чтобы его повысили в звании до майора уголовного розыска.

– Повысили?

– Не успели.

– Почему, Манька Облигация не согласилась на роль его резидента на ткацкой фабрике?

– Не то, что не согласилась, а наоборот, стала резидентом ткацкой фабрики в уголовном розыске.

– И мне, что ли, играть Офелию, как агенту эФБиАй?

– Да, тем более, тебе это легко сделать, ты была в Америке - значит уже завербована.

– Я не хочу здесь работать официанткой, а по совместительству играть в народном театре. Можно я буду работать артисткой, а играть официантку?

– Можно-то можно, да только нельзя, и знаешь почему?

– Это единственное место уже занято любовницей механика Гаврилова по прозвищу Ми Халковский?

– Ладно, тогда пойду, потанцую с моим вечным Коровьевым, несмотря на его треснувшее пенсне, авось пробьет мне сегодня роль Маргариты.

– И действительно, - сказала Мотя, наконец понявшая, хотя и с тяжелым вздохом, что выбрала правильное жизненное кредо:

– Играть роль тоже режиссера, имея в виду:

– Быть женой Электрика.

Как говорится:

– Быть - это быт, - а всё остальное творчество нужно только затем, чтобы:

– Казаться, - а:

– Маргариты в её устоявшемся виде еще нет.

Тем не менее, можно было заметить, что Алла Два ходит по залу, как метрдотель, и рассаживает всё прибывающих и прибывающих гостей.

– Проходите, садитесь, всем места хватит, - только и говорила она, и иногда добавляла:

– А вам прямо сейчас на сцену.

И именно это она сейчас сказала влюбленной парочке.

Парень вышел на сцену, и попросил музыкантов играть арию Дон Кихота из одноименной оперы:

– Дульсинея Георгиевская.

– Всё?
– спросил гитарист Михаил Маленький.

– А что ещё?
– спросил парень.

– Я имею в виду: или?

– Что, или, прости, я не могу понять тебя с двух слов из-за долгого отсутствия на этом банкете жизни.

– Или выпьем сначала?
– сказал Германн за ударной установкой.

– Нет, ребята, к сожалению, но я уже отвык от этого дела Там, - парень махнул лапой, куда-то:

– Вверх!
– И добавил: - Шампанское есть?

– Есть.

– Брют-т есть?

– Сколько надо?

– Ящика, я думаю, хватит.

<