Чтение онлайн

– Еще раз?
– писатель потрогал ногой дипломат с дипломом, что он настоящий писатель: не уперли пока еще?
– Впрочем, извольте:

– Борис Андреев и Петр Алейников.

– Вот голова работает, как быстро!
– даже воскликнула Солома, уставшая уговаривать Дядю Ваню:

– Взяться за счеты в своей башке, - и определить, что будет, если он не будет не пить больше.

Медиум:

И так как он ничего не понял, что Солома рявкнула:

– Я сама пойду за ними в качестве секретаря парторганизации.

– Куда пойду?
– не понял Дима, - ты не за столом, а только за стойкой, там нельзя горячее.

– Я сама пойду.

– К покойникам? Ну, ладно, я тебя запишу, благо и без тебя на Маргариту очередь, как на третий этаж ГУМа.

– Тогда она должна зацепить какого-нибудь покойника, - сказала Рэдисон Славянская, напомнив Диме, что она тоже стоит тут сзади.

– Может, мне его убить, - резюмировала Сол. Шл. без знака вопроса, но пощупав при этом нос Дяди Ваня снизу, хотя и находись выше, и намного.

– Да хрен с тобой, убей, - беспечно серьезно пошутил Дима, как командор ордена Крестоносцев, прежде чем остаться одному, как Ричард Львиное Сердце - остальные уже ничего не понимали в этом деле, так как дорогу назад к Англии, так и не смогли найти:

– Пали смертью храбрых в пустынях Синая.

Пустынях, потому что ничего там не нашли, и даже Гроба Господня, а значит это действительно была Пустыня.

– Спасибо за намек, - ответила обладательница наследственного мерседеса, правда, напополам с Гусарской Балладой.

И грохнув Дядю Ваню села за стол вместе...

– Кто это?

И скоро все его узнали, но так-то сомневались:

– Неужели Дядя Ваня был в прошлой жизни:

– Смоктуновским?!

– Кто еще хочет сесть в первом ряду у бара, где раньше были кабинки для желающих тут же уединиться посетителей?
– спросил маэстро Дима, - а теперь это место для покойников. Шучу: на балу они будут живыми.

Знак молчания.

Но через некоторое время, прошло не меньше пяти секунд, Грейс Келли почти одновременно с Рэдисон Славянской шагнули вперед, как будто шли в последний бой, хотя и не как Александр Матросов, но в качестве его прикрытия - подстраховки:

– Точно:

– Я!

– Я!

– Я! Геракл, - поддакнул - пошутил Диман, - или этот, как его там:

– Прометей перед Зевсом, пославшим коршуна пощупать его мышцы, а заодно и попробовать печень:

– Желтухи ишшо нэт?

– Это был Спартак, - сказал Войнич.

– Правда?
– и добавил:

– Есть еще одно, тринадцатое место для Спартака специально. Ибо остальные - как опоздавшие, правда из-за вас, тугодумов - будут подсаживаться за столики, как:

– Бомжи, - сказала Тетя.

– Да какие бомжи, что вы все лезете со своими бомжами.

– Первый раз сказала, - обиженно ответила Тетя, - да и то я имела только тех бомжей, кто раньше слушал Битлз и Пинк Флойд.

– А как кто?
– поспешила на выручку подруге Мотя.

– Просто, как люди, хотя и были званы, но опоздали, а так как не по своей вине, то, да, но пусть немнохго заплатят швейцару на дверях, чтобы ясно было:

– Они еще живы, - и должны подчиняться регламенту, несмотря даже на его отсутствие.

– Это примерно, как жильцы должны заселяться в квартиры, которые, как обычно, к Новому Году так и не успели им сдать.

– Да, - ответил Дима, - похоже.
– Но!

Но, что не достижимо для живого, для мертвого имеет смысл попытаться осу-осусес-осуществить.

– Это невозможно, - сказала Соломенная Шляпка, немного придя в себя, как Раскольников, в том смысле, что, да:

– А вот теперь я вспомнил, что никогда никого не убивал.

Но тут же сама и спрыгнула с барной стойки за четвертый стол.

Оставалось еще три места за этим четвертым столом, но Дима сказал, что даже он не может додуматься до числа пятнадцать, как общепринятого в высшем масонском обществе, поэтому:

– Кому-то придется постоять.

Далее, кому не хватило места, несмотря на то, что одно место так и осталось свободным?

Медиум:

Поля, я предан вам душой, всегда я рад заметить разность между Онегиным и мной. Пушкин заметил Разность, которую с первого раза не заметили апостолы.

Разность между Богом и Сыном, Иисусом Христом.

Когда Иисус спросил их:

– Видели ли вы Отца Моего?

– Нет, - ответили они.

– Как же вы говорите, не видели Отца, если вы видели Меня.

Начали бить часы, и все подняли тут же наливаемые неизвестно кем бокалы, и без приказа выпили до дна.

– Как Двойное Золотое, - сказал крякнув Войнич, - давно его не пил.

– Чистый Дом Периньон, - сказала СНС и к удивлению даже чуть присевшего Плинтуса, тоже крякнула.

Дима тоже выпил, но определил точно состав коктейля Новогодний:

– Сто водки - сто шампанского.

– Жаль, я не запомнил место, где можно блевать, - сказал Машина - Олигарх, - ибо давно привык пить только Блэк Джэк двойной очистки.

– Разве ты так и не заметил, иностранец, что это и был именно он, Блэк Джэк двойной очистки?
– спросил Дима.

– П-пока н-нет-т, - запнулся Машина, как почувствовал, что кайф, того:

– Что больше всего хочется в этот момент, - начал приходить в голову, и не только: - Он похлопал живот, но не свой, а сидящего рядом Зам-по-Тылу Монсоро - финдиректора, сдавшего окончательно своё второе я - Берлиоза - Дяде Ване Таганрогскому, так и сидящему, между прочим, понурив голову, за барной стойкой, как человек:

– Которого никуда не пригласили, а он даже этого не заметил.

И именно с этим чувством:

– Бездомного Берлиоза, - он встал и пошел просить милостыню - если это так можно назвать.

Ибо подходил к каждому - почти - столу, и говорил:

– Если не разрешите присесть, я выпью немного?
– И обязательно добавлял: - Виски с содой, пли-и-з-з. Сеннью, сенкью, вэри матч.

– Кто это?
– спросил Петр Алейников у Бориса Андреева.

– Тень Отца Гамлета.