Чтение онлайн

empty-line/>

Ребята решили, что возвращенец из Там-Тама решил угостить всех, но оказалось:

– Нет, мне лично нужны все двенадцать.
– И начал, значится, тащит на сцену свою возлюбленную, однако, и она не поняла его, сказала, тоже как-то немного странно:

– Считай, что я и так стою.

– Как так?
– не понял он

– На балконе.

– Ладно, - сказал он и запел, иногда заменяя испанские слова русскими:

– На турнире на пиру, иль на охоте

Ходит слава о бессмертном Дон Кихоте-е!

Ляля-ляля- ляля-ляля-ляля-ля-ляля-я!

– А вы не забывайте про шампанское, так мы должны дать понять зрительному залу, что она мне практически не доступна.

– Как?
– не понял даже Кот, опустив саксофон.

– Как Леший Русалке?
– спросил Михаил Маленький.

– В общем, да, но некоторые могут подумать, что Леший тоже может жить в воде вместе с Русалкой всю оставшуюся жизнь. Нет, она не Русалка, а простая деревенская девушка, влюбившаяся в рыцаря Золотого Камня, и он хочет дать ей понять, что они находятся в разных временах, пока она не пройдет инициацию в храме Исиды.

И догадался до замысла этого артиста - сам себе режиссера Войнич, и крикнул, не поднимаясь с места:

– Поливайте его шампанским!

Думали:

– Ошибся лауреат.

Но нет, парень только кивнул, как Мэрилин Монро, предлагая американскому президенту взять ее замуж.

И значит, он поет, а она только смотрит на него снизу, примерно, как только недавно мучился Евстигнеев, объясняя Алферовой, что играть президента компании намного лучше, чем наоборот:

– Президент - или руководитель театра - будет играть всенародно доступного водителя троллейбуса.

Так - под струями шампанского он допел до конца арию про борца в Ветряными Мельницами, стоящего на Зиккурате Пирамиды и его Дульсинею, которая, как она сказала в своё оправдание:

– Немного боюсь подниматься, - так до сих пор не может привыкнуть даже к качающему на верхатуре ресторану Седьмое Небо недалеко от телецентра, ибо есть предсказание, что когда-нибудь она на него всё-таки грохнется.

И они - можно сказать и так, ибо только один из них явился с Того Света, а другая была его проводником на сцену Этой Ночи, о которой он так долго, четверть века, мечтал, - сошли к своему месту за столиком, предварительно представившись:

– Георгий Бурков и Татьяна Ух.

И вышла парочка, чтобы подтвердить эту истину, отменяющую всякие мистификации, Евгений Евстигнеев и Ирина Алф со второго стола.

Имена живых, сидящих за столами вместе с покойниками пришлось немного сократить по просьбе:

– И Тех, и Других.
– И, что самое интересное, по одной и той же:

– Мы Их боимся немного.
– То, что живые боятся покойников - известно, а про покойников пришлось сделать открытие:

– Людмила Гурченко, например, заявила, что живые пахнут неприятно - как их ни души - и пояснила более подробно:

– Как сыр портянкой, - есть можно, но с непривычки сразу непонятно, что это:

– Очень вкусно.

А Анатолий Папанов заявил вопреки всеобщему мнению о нем:

– Во пожил, что больше и не хочется.

Ибо мечты о строительстве новым мостов часто поворачивают сами реки:

– Не в ту степь, - что потом начинают тонуть те, для кого они строились.

И вообще, пил с Андреем Мироновым только, стоя у буфета, как делали музыканты в перерывах между прениями, точнее, наоборот:

– Когда гости уже не слушали их музыку, а начинали сами показывать себя, или обсуждать последнюю новость, подкинутую Аллой Два:

– Интересно, кто отсюда выйдет: мы или они?

После коего сообщения Плинтус даже поперхнулся костью от стейка по-Флорентийски, что даже не смог выразить свою мысль словами:

– Живыми, вы имеете в виду?

– А вполне возможно, - сказал Сори, что нам предложат поменяться с ними местами.
– И несмотря на то, что добавил: - На некоторое время, - некоторые, в частности Тетя и Мотя, ушли в приличный транс, называемый в простонародии:

– Паникой.

– Если честно, я не готова, - сказала Мотя.

– Мы только подготовили курс лекций для просвещенной русскоязычной молодежи - имеется в виду, до семидесяти лет включительно - о том, что здесь в принципе дышать можно, если нас послушать и научиться этому посредством покупки некоторого количества воздуха не только для связи слов в предложении, но и абзацев, и более того:

– Можно связать между собой даже единство и борьбу противоположностей, а значит, и...

– Это значит, - завершил мысль Тети Сори, которой она испугалась сама: - Придется работать вахтовым методом.

Кто понял сразу, что с покойниками напополам - сразу, правда, не в:

– Хгроб, - как сказал поэт, - но все равно схватился за сердце, как будто напоминал ему:

– Ох, милое, ты, моё, скоро придется нам расстаться на время, правда.
– И сердце отвечало:

– Действительно, страшно, как бы меня не присвоили навсегда, а ты будешь шляться по подземным мирам, как неприкаянный покойник.

Андрей Миронов так и сказал Анатолию Папанову после второй рюмки:

– Меня так любят, что, боюсь, найдутся желающие поменяться со мной местами.

– Да?

– Да.

– А меня, как думаешь, любят меньше? Ведь не зря я кричал на всю Ивановскую:

– Свободу! Свободу не только Юрию Деточкину, но более того:

– И остальные совсем не против этого вроде бы противоестественного события:

– Быть!

– Быть?

– Свободными.

И этот Юрий Деточкин, заметив, что рядом с ним:

– Что-то давно нет Соломенной Шляпки, - и увидев, что Марк Бернес и Вера Шершнёва ушли танцевать, приглашенные для компании Николаем Рыбниковым и Инной Макаровой с четвертого стола, а те в свою очередь были приглашены Борисом Андреевым и Петром Алейниковым, так как: