Чтение онлайн

– Нет, нет, я люблю настоящее, итальянское, - сказала Монте, как ее звали - скажем так: в детстве.

– Делаете сами?
– спросил еще не совсем очумевший от ее махгической красоты - как принцессы Монако и Николь Кидман вместе взятых, - Финдиректор, ибо Ваня-Дядя, хотя уже и догадался, что надо вилкой снять язык с его колокола, но того, чтобы применить и нож, как это принято в ресторанах вообще, и в лучших домах Ландона, в частности - еще не пришли. Хотя, возможно, в ногах уже было - ибо они окаменели, как у Каменного Гостя - но до головы еще не добрались. Имеется в виду: мысли.

– Если да, то да, - ответила она, но тут же добавила: - Сколько вы хотите?

– Вы чего, собственно, хотите?
– спросил с полу-усмешкой, а в общем-то серьезно Монсик.

– Так хочу откупиться от конкурентов.

– Убрать Электрика, приближенного к Моте и Тете?

– Ну-у, в частности.

– Это будет о-очень дорого стоить. И знаете почему?

– П-почему?

– Как вы думаете, дорого или дешево стоит откупиться от Поту-сторонних Сил?

– Да? Я не знала, честно, что дело уже зашло так далеко.

– Тем более, надо платить вдвойне.

– П-почему? Чтобы не было сексуальных претензий?

– Нет, это не в счет, потому что идет вообще по другой сетке. Дело в следующем, как говорил один милиционер в молодости, пока в старости его не сняли с любезного всему нашему народу сериала:

– Как я был Михаилом Жаровым, - а за то, что не возглавил по совместительству и деревенскую парторганизацию - выгнали с формулировкой, что как будто я:

– Много пил.

А народ без меня теперь страдает. И кстати, вот вчера умер Лев Дуров, а мы не только вместе жили-пили, но и махорку из сигар делал он, я только крутил ручку динамо-машины, умру вот так же, как он, когда-нибудь, а потом жалеть будут:

– Надо было разрешить ему и дальше веселить жителей деревни, которой по определению является вся наша:

– Средняя западно-восточная низменность.

Глава 19

Роль для: Дело в Следующем. Грейс торгуется с Дядей Ваней и врачом Монсоро за право монопольного владения Ван Гогом. Ей предлагается передавать взятку в роли Геллы, чтобы в случае чего проверяющие даже боялись подходить к этому месту, а муж не заподозрил в незапланированном свидании. Как принимали рукописи в Лит. Газ. Сирано, Мотя и Герберт Аврилакский. Неиссякаемый источник доходов в местном обществе, Чаша Грааля - это Тук-Тук.

– Хорошо, я это записала. Его позовут на роль какого-нибудь начальника управления.

– Надо, чтобы как было: с четырьмя звездами.

– Отлично, записала, будет, как было у Джуны: четыре, но теперь уже больших. И чтобы не повторяться: на воде - ад-мир-ал флота.

– Не знаю, умеет ли он плавать. Впрочем...

– Конечно, впрочем, научится. Как говорится:

– Если для этого дела надо иметь медицинское образование: я готова:

– Пусть эти Склифософфские приходят, я их аттестую.

Еще, пожалуйста, говорите, я все исполню, как немая рыба.

– Не видел, как вы записали.

– У меня планшет в прическе стоит, сам включается по голосовой команде.

– А именно?

– Вы хотите знать пароль входа?

– И выхода тоже. Впрочем, я его знаю, а именно, пароль:

– Я поступил неосторожно, предаваясь милой привычке, привычке видеть и слышать вас ежедневно.

И пароле-пе:

– a l'oiseau royal.

– Да, конечно, я так-то не понимаю, но планшет отвечает: о'кей - нормально, в том смысле, что не совсем точно, но сойдет, ибо другие и этого не знают.

– Значит, договорились?

– Значит, сколько я должна платить, рипит ит, плииз, ибо я-то поняла, но боюсь, планшет не полностью разобрался. Учтите при перерасчете, что половину я уже заплатила, ибо это непростой дар:

– Разрешение смешить народ в длинных погонах.

Монсоро почесал нос, лоб и понял, что забыл, что еще можно с нее взять, чтобы приняла резаные салфетки, как баксы по сниженному курсу:

– Дешевле рубля.

– Ну-у.

– Сейчас, сейчас, как говорил Шекспир, переписывая предпоследнюю страницу древней рукописи, в сделанном им:

– Вольном - как у Пастернака - переводе.

– Так это, скорее всего, и было: приходи ко мне ночью, как просил Дантес Пушкинскую Машу.

– Я не Маша.

– А! да, не Машу, конечно, а:

– Как просил Швабрин просто Марию, но все равно:

– Приходить ночью - будет золото.

– Но как это возможно, я не понимаю?!

– А как уже было констатировано, приходи хоть, как:

– Гелла.
– Ибо я согласен, да, страшно, но если нет другого варианта для передачи валюты, приходится соглашаться и на эту жуть.

– Т-так куда я положу даже несчастные пять тыщ долларов на Кондесуреллу большой выдержки - не понимаю, ибо в этом роли, так сказать:

– Абсолютно нет карманов.
– Тем более, нельзя брать с собой целый дипломат.

– Уберешь из прически планшет, кстати, чтобы не было прослушки, и туда загрузишь.

– Боюсь, тебе будет очень страшно, ибо мало кто согласиться нести деньги, и не надеяться ни на что взамен.

– Почему?

– Стекло - априори - будет зак-ры-то-о! Ты этого не знал?

– Нет, наоборот, именно и только в этом случае Молчановский поймет:

– Роль настоящего Ромео всегда играет только он.

– Ты думаешь, именно поэтому Гелле и подпустили петуха в самый неподходящий моментум?

– Разумеется, иначе бы зачем она так злилась.

– Ну, что, мы договорились?
– спросил Дядя Ваня. И Монс уронил вилку: это был со-о-всем другой человек.

– Куда делся бородатый самурай, который сидел было на стуле тут?
– спросил он изумленный.

– Ушел к зубному, - просто ответил этот - можно сказать - шофер Никиты Сергеевича Хрущева, - но не из Узбек-стана, как обычно, а из Ростова-мамы, так как это был:

– Из Таганрога.

– У меня мечта, - начал он сразу, чтобы отвлечь внимание публики от своей персоны, а перевести стрелки на другого, а так как переводить эти рельсы на Молчановского было еще рано, еще:

– Все и так только о нем и думали, - то и выдал свою мечту:

– Хочу дожить до Брежнева.
– И знаете зачем? Хочу и с ним погоняться на Роллс Ройсах. Будем ехать как два шофера: