Чтение онлайн

– Палкой, небось, надо ударить по этой скале?
– Ну, и туды-твою:

– Так и остался на Этом Берегу навсегда, послужив, тем не менее, сам лично - Моисей, я имею в виду - Мостом в это царство, где течет медовая река с молочными берегами.

– Наоборот, - влез Пеле.

– Не думаю, что наоборот, ибо мёд очень липкий, не даст, следовательно, подойти близко к этой реке счастья, прилипнут к нему Хомы, как мухи, и тогда, действительно, их последним выдохом и будет:

– За что боролись - на то и напоролись.

– Как тогда нам добраться до этой медовой реки?
– спросил парень, который - правда об этом уже все и так знали - долго сидел за плинтусом.

– Как и сказано в Библии:

– Аки рыбы, - а, следовательно, вплавь, как это и сделал Петр, увидев Иисуса Христа:

– На Том Берегу, - оделся, чтобы не прилипнуть к этому мёду того места, откуда тронулся в путь.

Нет хода в Будущее из Прошлого. А то говорят, что ему было стыдно явиться перед Иисусом Христом в голом виде. Может и стыдно, но только в том смысле, что было бы, действительно, неудобно прилипнуть к медовой реке, и утонуть, как студент литинститута с последним криком:

– За что боролись - на то и напоролись.
– Дак и действительно:

– Даже деревья шли в атаку на царство Мордора не с пустыми руками, а было вооружены.
– Хотя и как древние люди только камнями.
– Это и был их Костюм.

Но даже после этой речи - коротенько, минут на сорок - госпожа СНС не сдавалась, ибо так и сказала:

– Я вам предложила за всё это титул Графа плюс записала, как автора Петра Первого и Аэлиты - неужели вам мало, имени графа Лёши Толстого.

– Так-то бы, да, - сказал Кот, - но надо добавить талоны на усиленное питание, - и еще раз добавил: - В Елисеевском, ибо, как я уже резюмировал ранее:

– У меня мало жира, чтобы плавать в этом говне.

Некоторые были возмущены, но многие согласились, что, да, хорошего мало, и даже:

– Не как за плинтусом, - наоборот:

– За Плинтусом-то нам, пожалуй, лучче:

– Разрыв сердца, да, происходит, но не сразу - сначала можно незаметно помучиться.

– Может мне и стать Председателем?
– спросил Плинтус, - моя имя появляется чаще, чем имя Лессинга, который наконец объяснил, что:

– Аполлон сам убил Ахиллеса, - а то уж многие верят, что боги в этом деле:

– Не участвуют.

– Он причислил себя к богам, - сказал Ле-Штрассе, и незаметно для СНС, которая даже привстала от этого сообщения, сам подвинулся на то место, где она пыталась провести последнее время, как несмотря ни на что:

– Председатель Правления.

И после ответа Плинтуса:

– Я был раньше, - упала в его - нет, не объятья - а просто села на колени Штрассе. И вроде назад. Но он ее уже заграбастал. Как морская свинка траву. Более того, поверг литдаму в ужас предложением:

– Я твоя свинка!
– Так-то бы хрен с ним, но кроме всего прочего, кроме этого танца морской свинки - есть и другие обязанности, так сказать:

– Семейные.
– Вот такого бы назначить главным редактором, а не этого:

– Я протанцевал на руках всю свадьбу.

– По барабану, - ответил президент.

– Ибо, действительно, - опять первым встал Плинт, - некоторые пренебрегают жизнью за плинтусом, а она от этого не становится менее насыщенной. Ибо что, собственно, значит:

– Похороните меня за плинтусом?
– Это:

– Отправьте меня вместе с моим мышонком - май диэ вайф - не как доброго Гектора по просьбе царя на громко пылающий костер, а отправьте в космическом корабле на Альфу Центавра, где мы опять обретем Прошлое, как всё то:

– О чем мы так долго мечтали здесь на Земле, - но так и не дождались из-за неуемной жажды власти такими вот Котами, как вы.
– И он указал прямо и недвусмысленно на Ле-Штрассе Три.

Кот после таких слов снял свою голову, приобретшую после:

– Трамвайного Дела, - эту способность Гоголевского носа - иногда иметь независимую морфологию - и ничего, но Ле вовремя вспомнил, что могут снять с Председателей Союза писателей за недостаточное внимание к другим ее членам, так как заседание на этом и закончится, ибо будет приведено в неописуемое возбуждение этой отдельно живущей головой больше, чем существом вопроса:

– Кто у нас Председатель?
– Или по-русски:

– Давайте, наконец, начнем распределять Шапки сами, и пусть уж те, кому не достались, сторожат нас в новых кабинетах, а не - он показал на потолок большим пальцем - пусть хоть они живут спокойно и счастливо.

И Штрассе опять ее надел, так что многим, и в том числе Пеле и СНС показалось:

– Ничего не было.

И слово взял Войнович:

– Дело в том, что яблоки - в отличие от Польши - и так растут, без необходимости внешнего экспорта, а нам надо только долететь туда, - и сел.

Никто не стал его спрашивать подробностей таких необыкновенных способностей марсианских яблонь, ибо может, как некоторые - многие покосились на СНС:

– Как начать - так никогда и не закончить.
– Ведь говорят, что ее постоянного - имеется в виду с точки зрения исторического структурализма - соперника Леонида Ильича просто-таки отрывали от пюпитра, чтобы отвести на перерыв в буфет, для других закрытый.

А то уж он начал настаивать:

– Провести туалет, или хотя бы просто трубу, сюда, в подтрибунное помещение, чтобы хоть пасать можно было - как говорил тесть Густава, пока его не шлепнул Майор:

– Ми подождем.
– В том смысле, если там не водятся вечные медведи, ворующие по ночам железо с крыши начальства, вынужденного жаловаться периодически, что никак:

– Не может научиться писать доносы левой рукой, ибо правую за это дело уже отрубили, - как и пообещала ему в случае чего первая любовница машиниста.
– В том смысле, отрубит и вторую руку, ибо не надо никогда помогать ей, мысли, при виде Марлен Дитрих на столе - как это сделал Евтушенко - руками:

– Сами все сделаем.

Слово бросил Сори:

– Но не успел ничего сказать, - так как Пеле, поняв, что истина может быть разоблачена, начал делать пассы широко раскрытыми лапами:

– Заблудись, заблудись, как Виктор Шкловский в мифологии сюжета.

И Сори понял, что не может ничего сказать про себя, а только то, что думает Пеле:

– Жених танцует голым на руках всю свою свадьбу, чтобы не уступить этот подиум для первого танца своей бывшей невесте, которая - ему поведали боги - выберет на этот белый танец: