Чтение онлайн

– А ведь я не делаю ничего особливого: только добавляю немного кислоты к его больному чуть-чуть желудку, чтобы варил, как Джек Лондон:

– Даже железо, взятое на пробу: а не золото ли и это?

– Плюс марганцовка, как дезинфицирующее слабительное.

– Да, зато мы теперь, как все, толкаем только охлажденку, ибо она же ж полезная-я.

Я только долго не могла понять, сколько надо лить уксусу, чтобы, как говорится, и вам и нам:

– Растворялись к утру целые куры.

– Мы говорим про осетров.

– А разница?

– Нет?

– Я не понимаю, какая, мясо оно и есть мясо, только что в одном осетре может бывать до семи местных кур. И знаете, почему больших осетров не возят?

– На каждом посту ГАИ отрубают понемногу?

– Да с этими-то всё давно ясно, но главное: хвост часто не умещается в багажники моего темно-синего мерседеса.

– У вас есть такая тачка?
– удивился Кот.

– Да, мечтаю. Надо только еще немного усовершенствовать мое изобретение по поводу вправления мозхгов мэсной писательской интеллихгенции. Ибо это не отговорка:

– Мне опять ничего почти не заплатили.
– Пиши лучше, думай, понимай, как это делал Лопе де Вега, и его Росинант:

– Тоже ведь был кляча клячей, а в бой рвался с ветряными мельницами и другими баранами, как настоящий Буцефал Александра нашего Македонскава.

– Может я могу вам помочь?

– Охотно вам поверю, если вы мне тотчас же докажете свою полную лояльность.

– В виде чего?

– Еще одного бутерброда с севрюгой горячего копчения.

После недолгого раздумья Кот ответил:

– У меня нет денег.

– Вы меня не разжалобите этой терминологией, ибо я слышу ее здесь почти каждый день.

И к своему ужасу Штрассе понял, перебрав в уме всех известных ему Маргарит - немок:

– Эту не знает.
– И следовательно, чем шантажировать - непонятно. А он надеялся, что человек, работающий здесь даже в буфете:

– Тай-но пи-шет кни-ги!
– И можно будет по сходной цене - обещать, если не золотые горы - как Аляска Джеку Лондону - то по крайней мере, место на сегодняшнем банкетуме в его честь.

Таким образом, Штрассе пришел не только на банкет, но и на само заседание союза писателей:

– С этой осетровой леди.

И многие решили:

– На этот раз пройдет, ибо уж чего-чего, а осетра-то сегодня они не только попробуют, но - если достанется - то и пожрут.

– Я съем не меньше, чем целый Флорентийский стейк, - сказал Войнич Плинтусу.

– Лучше не замахиваться - отнимут, - прошептал Пли, нечаянно улыбнувшись СНС, уже начавшей свое кратковременное выступление, объясняющее, почему:

– Прошлый раз, - она кивнула куда-то за занавес, где по определению должен был скрываться сегодняшний претендент на право писать всё то, что может прийти в голову никому, кроме него, - он так и не смог объяснить, зачем это делает.

– Теперь придется!
– выкрикнул с места Плинтус, что даже оглушил слегла Войнича этим воинственный возгласом Чингачгука.

– Но сначала пусть объяснит нам простой ответ на непростой вопрос, что лучше:

– Быть, или не казаться - спросил как обычно весьма мрачный Сори.

– Вы имели в виду:

– Быть или казаться?
– спросила для протокола леди СНС.

– Да, то, что я сказал - это очень похоже на ваше резюме, но только с философским уклоном.

– Отлично, - сказал Войнич, - но пусть лучше эту хрень он предоставит нам в письменном виде, а то я не люблю читать чужое вранье.

– Это тоже с философским уклоном?
– спросил Пеле.
– Думаю, да, поэтому и я скажу:

– Контора пишет, - а он лучше пусть ничего не пишет.

– Почему?
– удивилась СНС.

– Потому что я и так знаю, что он скажет, а именно выдаст мой японский плагиат:

– Надо казаться, чтобы быть.
– И знаете почему? Плагиат Сори, который он продал за небольшое вознаграждение - без частицы не - вашему бродяге брату, этот Кот Штрассе выдать за свой не может, ибо, как сказал Джен Лондон вернувшись: абсолютно пустым из благословенного Клондайка:

– У меня нет денег, чтобы купить себе издательство, а значит, надо устроиться писарчуком к Александру Дюма.

– Так вы теперь будете издаваться под другим псевдонимом?
– обратилась она к Сори.

– Да при чем здесь это!
– разнервничался Со, - просто Быть, чтобы Казаться - все и так хотят.

– Что вы им-меете в виду, - заикнулась леди, припоминая, что может произойти сегодня тоже, что и вчера.
– Надо быть миллиардером, чтобы казаться политиком?

Вы это хотели сказать?
– она бросила букет фиолетовых цветов, стоявший на столе сзади в Сори, который оказался обсыпанным этими фиалкоподобными иностранно-голландскими тюльпанами с орхидейным уклоном с головы до пояса, а вода пролилась как раз на, как ее уже все в уме называли:

– Невесту Штрассе, - буфетчицу Аллу, оставленную им в зрительном зале без прикрытия.

Глава 39

Из занавеса в золотисто-бирюзовых тонах выполз Кот, и сказал, что должен чуть раньше времени:

– Вступить в права наследства.

Войнич по простоте душевной подумал:

– Значит осетрина сегодня точно будет. А!
– добавил он вслух, - лучше меня всё равно никто из вас не сможет.

Но Кот спокойно ответил:

– Прошу считать невысказанным этот новый преждевременный призыв к всеобщей стачке. Простите оговорился, конечно, имеется в виду простая драка.

Но Пеле ответил на этот, как он предварительно выразился, отчаянный призыв:

– Так-то бы да, если не считать, что вы уже и так, без дуэли, ничего не можете.

– Пупс, - сказал и Плинтус, зачем и сам не понял.

– Хорошо, хорошо, - ответил Войнич, - всю энергию, собранную по этому случаю в моем поводе к последующему разряду многолапой молнией, я пока что положу в карман, а в самый ответственный момент подачи десерта вы ее получите, каждый по заслуженному количеству вольт.