Чтение онлайн

– Видят своими глазами.

Ибо.

Ибо уже написано:

– Практика - Критерий Истины.

И значится, то, что мы только что читали - это не практика, а практика за окном! И шасть туда. А там, не как всегда, так, как обычно:

– Вчера шла укладка асфальта, а сегодня бульдозерист почему-то не вышел на работу.

– Ясно: напился, а проснуться нету сил.

Так вы что мне хотите сказать, товарищи ученыи доценты с кандидатами:

– Это не он напился, несмотря на все свои обещания больше не делать Этого, а я в его роли, как недавно - до окна - было написано?

А если я точно знаю, что, кажется, не пил вчерась? Ибо как было сказано:

– Чтобы поэту Пушкину послать Царя куда подальше, надо быть самому этим царем, быть в Иво Роли! Иначе по определению не только не получится, но и:

– Не может быть никогда, - как никогда курица не может съесть лису:

– Зубы не те.

Значит, Пушкин всё-таки описался, а прав вот этот Цирк на колесах за окном и его производные, как-то кино про домино:

– Извините, но что вы ни делайте, а рыба у вас никогда не получится, ибо никаких ничьих, а:

– Наша всегда своё возьмет.

На что уж Кант был приличным человеком, но несмотря на знакомство с Гербертом Аврилакским, был брошен в реку через бедро с захватом, и до сир пор там плавает.

Может быть, конечно, подумал Сирано, это взгляд и не совсем своими глазами, а глазами еще и Медиума, и решив, что:

– Их есть у меня, - вступил на палубу новой эспаньолы-барка под названием, к сожалению, не Индевор, а La Liberte.

Имелось в виду, что трансконтинентальный лайнер зарегистрирован в Офф-Шоре, и вы лучше не лезьте к нам со своими налогами, ибо:

– У нас и чужих хватает.

Но Сирано подумал:

– Свободен также, как бухгалтер, летевший на кухарке на Лысую Гору.
– Точнее, она на нем, так как это он называл ее:

– Богиней, - а она его только, любя:

– Толстым боровом, - которого лучше всего - как и было констатировано - оправить к поварам. А зачем?
– вопрос. Так как поваром быть, может быть, и хорошо, а:

– К поварам, - страшно.

Ибо:

– Кто даст такой билет бесплатно?
– С кем же все-таки предполагается танцевать?
– подумал он, и включил... что бы включить, Марио Ланца или Беньямино Джильи? Или Чайковского, журчат ручьи, так сказать. Мог ли, кстати, Чайковский заниматься такой ерундой, как звуковым изображением действительности? Ибо:

– Если и надо это делать, то:

– Только не здесь, - не в видимом, имеется в виду, мире.

Тем более, говорят, что морей вообще скоро не будет совсем. Почему интересно? Потому, что страшно? И:

– Неужели и мы, как Одиссей попадем в Ад через водоворот. Это, как минимум, безрадостное событие.

Поставил Беньямино Джильи - убрал. Поставил Марио Ланца - тоже не то. Чайковский - не тот.

Понравился Телониус Морион. И теперь понял, зачем некоторые пианисты Нечаянно роняют ключи от машины во время исполнения своей композиции на пол:

– Так лучше.
– Когда ничего не понятно. Не в смысле музыки, а:

– Кого интересно, здесь убьют?
– Не как у Агаты Кристи или Конан Дойла, где все присутствуют на своих, так сказать похоронах случайно, а наоборот:

– Мы уже к ним готовы, и только ждем:

– Кто первый?
– Или, по крайней мере, кто тот единственный, кто попадет под перекрестный огонь, как ключи:

– Нечаянно выпавшие из брючного кармана пианиста.

Это должно быть ясно, решил Сирано, заранее:

– Будет просто видно на первом же банкете, что:

– Этот человек уже не в теме Жизни.

Зато, как Ахиллес можно Там, в Тарарам, жениться, и - как это удалось до него многим, или, по крайней мере, некоторым:

– Жениться на Елене Прекрасной.
– Там, там-там, там, там, там.

Как говорится:

– Готов ли ты жениться на дочке третьего секретаря политбюро, если априори известно, что обвенчаться придется в Тартаре?

– Да, - сказал Сирано, расслышав наконец стук в дверь.

– Я не умею врать, - успел сказать Сирано, - добавив, по крайней мере, постоянно.

– Это я.

– Так я и думал, - облегченно вздохнул Сир.

– Что ты вздыхаешь?
– она не могла решиться, куда сесть: за стол или сразу на кровать. И дело не в сексе, ибо он возможен и там, и здесь. На стуле, впрочем, не легче, а наоборот тяжелее перейти к самим процедурам, ибо не получится просто мычать, надо всё говорить, что надо делать сначала, и похоже, язык и дан человеку именно для этого:

– Что ты хочешь?
– она стесняется спросить, ибо знает, что и вы постесняетесь ответить:

– А именно?
– Значит, надо говорить прямо.

Глава 41

– Ты ждала меня?
– спросил Сирано.

– Да, - ответила она, - и знаешь почему?

– Почему?

– Хочу проверить: если только я и ты останемся на этом трахтенбергнутом крейсере Автора - значит я тебя не только люблю, но ждала не зря.

– У тебя есть дети?

– Сделаем, как Пушкин здесь шесть штук барчат, по числу месяцев, которые мы будем трахаться.

– На Авроре?

– Просто других кораблей я не знаю.

– А этот?

– Этот?

– Этот?

– Да, название этого корабля должно быть написано у тебя в лотерейном билете, - сказал я.

– Ты должен бы помнить, что вещи я беру в 200-й секции ГУМа. А там - в отличие от мэстных универмагумов - всегда есть выбор:

– Кому на Индевор, а кому на Варяг.
– И да: один раз, конечно, я тебе дам, но это и всё, потому что здесь я хочу, как все, а не как некоторые ломятся в двухсотую секцию:

– Всегда первые, - а в...

– В порядке общей очереди?
– вставил я.

– Ты не совсем ясно себе представляешь, что здесь происходит, и знаешь почему?

– Почему?

– Я сама не знаю, но запомни главное:

– Ничего нельзя выдумать! Всё будет только так, как было.

– Возможно?

– Что?

– Значит ты не остаешься?

– Только, как Гелла - до восхода солнца.

– И так все?!

– Нет, именно: каждая по-своему. Если поймаешь момент - я буду твоей.