Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
Кроме того, я решительно не еду, значит — расставаться, а это (как ни грыземся!) после 20 л<ет> совместности — тяжело [369] .
А не еду я, п<отому> ч<то> уже раз уехала. (Саломея, видели фильм «Je suis un *vad*» [370] , где каторжанин добровольно возвращается на каторгу, — так вот!) [371]
3) Веру Сувчинскую видаю постоянно, но неподробно. Живет в городе, в Кламар приезжает на побывку, дружит с неизменно-еврейскими подругами, очень уродливыми, которые возле нее кормятся (и «душевно» и физически), возле ее мужских побед — ютятся («и мне перепадет!»), а побед — много, и хвастается она ими, как школьница. Свобода от Сувчинского ей ударила во все тело: ноги, в беседе, подымает, как руки, вся в непрерывном состоянии гимнастики. Больше я о ней не знаю. Впрочем есть жених — в Англии [372] .
369
…я решительно не еду, значит — расставаться, а это (как ни грыземся!) после 20 л<ет> совместности — тяжело. — Сергей Яковлевич тоже болезненно относился к разрыву с семьей из-за своего отъезда в СССР. В письме от 31 октября 1933 г. к сестре Лиле он делился своими переживаниями: «Отъезд для меня связан с целым рядом трудностей порядка гл<авным> образом семейного. Будь я помоложе — насколько бы мне все это было бы легче. В ужасный я тупик залез. И потом у меня с детства страх перед всякими „роковыми“ решениями, к<отор>ые связаны не только с моей судьбой. Если бы я был один!!!!! В Россию я поеду один» (НИСП С. 356–357).
370
«Я беглец» (фр.).
371
…уже раз уехала. — Имеется в виду отъезд Цветаевой за границу к мужу в мае 1922 г. «Je Suis un *vade». Речь идет о фильме американского режиссера Мервина Ле Роя (1900–1987). Фильм был снят в 1932 г.
372
См. коммент. 2 к письму к С.Н. Андрониковой-Гальперн от 15 мая 1933 г.
4) Я. Весь день aller-et-retour [373] , с Муром в школу и из школы. В перерыве зубрежка с ним (или его) уроков. Франц<узская> школа — прямой идиотизм, т. е. смертный грех. Всё — наизусть: даже Священную Историю. Самое ужасное, что невольно учу и я, все вперемежку: таблицу умножения (к<отор>ая у них навыворот), грамматику, географию, Галлов [374] , Адама и Еву, сплошные отрывки без связи и смысла. Это — чистый бред. Наши гимназии перед этим — рай. ВСЁ НАИЗУСТЬ.
373
Туда и обратно (фр.).
374
Т. е., историю древнего Рима. Галлы — римское название кельтов, населявших территорию Европы между Пиренеями и Альпами, вошедшую в 111 в. до н. э. в Римскую империю.
Писать почти не успеваю, ибо весь день раздроблен — так же как МОЗГИ.
Кончаю большую семейную хронику дома Иловайских, резюме которой (система одна со школой!) пойдет в Совр<еменных> Записках, т. е. один обглоданный костяк [375] .
Вот моя жизнь, которая мне НЕ нравится!
Аля пытается устроить свои иллюстрации, дай Бог, чтобы удалось, дела очень плохие.
Мне нравится Ваше «неудержимо-старею», в этом больше разлету, чем в теннисовой ракетке, к которой ныне сведена молодость. Точно Вы* «старость» оседлали, а не она Вас. Милая Саломея, разве Вы можете состариться?! И если бы Вы знали, как мне с «молодежью» скучно! И — глупо.
375
См. письма к В.Н. Буниной.
Обнимаю Вас, спасибо, — и, по системе Куэ [376] : — «Все хорошо, все хорошо, все хорошо».
МЦ.
Впервые — ВРХД. 1983. № 138. С. 186–187 (с купюрой). (Публ. Г.П. Струве). СС-7. С. 158 159. Печ. по СС-7.
69-33. В.В. Рудневу
Clamart (Seine)
10, Rue Lazare Carnot
376
Куэ Эмиль (1857-1926) — французский фармацевт и психотерапевт. В частной психотерапевтической клинике в Нанси лечил больных методом, основанным на самовнушении.
12 го Окт<ября> 1933 г.
Дорогой Вадим Викторович,
Все получила: аванс, доплату, журнал, оттиски. Бесконечно-тронута. Обе расписки прилагаю.
Иловайского (цельного) вышлю не позже как через две недели, может быть — раньше. Как Вы думаете, не лучше ли назвать вещь (по названию 2-ой ч<асти>) Дом у Старого Пимена, что* отчасти избавляет ее от излишней «историчности» (ассоциации с учебником истории), Ваш журнал — от нареканий либеральных читателей и прибавляет ей человечности: вечности.
Мне такое название больше нравится: оно глубже, шире, внутреннее и больше соответствует теме: истории дома, не самого Иловайского.
Итак, еще раз спасибо. Убеждена, что II-ая ч<асть> Вам понравится, т. е. Вас взволнует. Мне ее, иными поздними часами, даже жутко писать.
Всего лучшего
МЦ.
Впервые — Новый журнал. 1978. С. 197, СС-7. С. 447-448. Печ. по кн.: Надеюсь — сговоримся легко. С. 34.
70-33. В.Н. Буниной
Clamart (Seine)
10, Rue Lazare Carnot
24-го Октября 1933 г.
Дорогая Вера, Ваше письмо застало меня на словах, фактически легло на слова: «…гнёл глубокими нишами окон, точно пригнанными по мерке привидений…» [377] (NB! Дом. Ряд перечислений: чем гнёл, ибо у меня дом гнетёт, и родители сами — гнето*мые.) И первым моим движением было — рукопись влево, писчий листок перед собою, но нет времени, нет времени, нет времени! — и пересилил, как всегда, долг, т. е. в данном случае — рукопись (а пять минут спустя долгом будет — ставить суп, а рукопись — роскошью. Нет неизменных ценностей, кроме направляющего сознания долга. Долг, Вера, у меня от матери, всю жизнь прожившей как решила: как не– хотела. Не от отца, кроме должного ничего не желавшего). И, возвращаясь к рукописи: впрочем, «Старый Пимен» — тоже Вам письмо, то же Вам письмо, только куда открытейшее и сокровеннейшее, чем те, в конвертах. (А то письмо, неотосланное, лежит и ждет своего часа. Я ничего не забываю, но — ничего не тороплю.)
377
Цитата из очерка «Дом у Старого Пимена» (СС-5. С. 117).
Милая Вера, я по Вас соскучилась, не остро — это острие у меня за с двух лет-саморанения — пообтупилось, а может быть — я* отупела, и, чтобы чувствовать, нужно время, у меня его нет — кроме того, всё это, пока, только голос, даже не голос, — мысленный голос — вот если бы Вы здесь были и потом бы Вас не было — о, тогда другая песенка, и может быть волчья: волчьего зарезу: тоски, пока же: когда долго нет Ваших писем я, как все люди, скучаю (м<ожет> б<ыть> немножко больше, чем все люди!).
Милая Вера, не надо благодарить за посвящение, которое прежде всего возвращение — вещи по принадлежности. Но если Вы этому возврату рады — я счастлива. Но, милая Вера, так как я себе, чувству меры в себе, все-таки не доверяю, — ибо у меня иная мера (единственное, чему в себе доверяю — безмерность, то до напечатания (проставления посвящения) непременно постараюсь, чтобы Вы прочли, а то вдруг Оля на Ва*с вознегодует, или, упаси Боже, Вы* — на меня? Была когда-то такая книга Альтенберга [378] «Wie ich es sehe» [379] — так всё у меня «wie ich es sehe». Когда я стараюсь «как другие» — я просто не вижу — ничего.
378
Альтенберг Петер (наст. имя Рихард Энглендер; 1859–1919) австрийский писатель. «Как я это вижу» — его первая книга (1896).
379
«Как я это вижу» (нем.).
Еще вопросы: 1)… «с головкой античной статуи», может быть «ВОЗРОЖДЕНСКОЙ» статуи, что* Вам ближе и что* больше Вы*? Даю Вас с Надей глядящими на вынос Сережи. Чтобы увидели другие, должна, очень точно, увидеть я. Ва*м — виднее!
2) В каком месяце или хотя бы в какое время года была убита А<лександра> А<лександровна>? У меня — поздней осенью (последние листья), и все на этом домысле построено. Но как обидно гадать, когда можно знать!
3) Помнится мне, что Надя — в феврале. А Сережа? На месяц? полтора? два? раньше.
(А может быть просто — с возрожденской головкой? Живее. Или важна именно статуя! Как бы я хотела Ваш тогдашний портрет! Зачем — портрет: Вас — тогдашнюю!)
Но вчера Вы для меня неожиданно, незабвенно воскресли. Дворянское собрание, короткие (после тифа?) до плеч волосы, красное платье с шепчущим шлейфом успеха. Вера, по описанию («нет, не широкие, скорее длинные, и не голубые, — светлые, серовато-еще что-то…») у Вас, не сердитесь, КОЗЬИ глаза [380] . Вы когда-нибудь видели козьи глаза? Не ланьи (карие, влажные, и т. д.) а именно козьи, у самой простой козы: светлые, длинные, даже изогнутые (mit einem kecken Schwung [381] , как бывает смелый росчерк), холодные и в тысячу раз более гадательные, притягательные, чем пресловутые русалочьи, в которых, как у рыбы, только испуг и вода.
380
В.Н. Бунина записала в дневнике: «Письмо от Марины Цветаевой — страстно-восторженное передо мной в прошлом. Пишет, что у меня „козьи глаза“. Леня и Галя согласны. Леня даже пришел в восторг. Ему нравятся ее портреты: „намешано, намешано, а выходит живой человек“» (Устами Буниных. Т. 2. С. 293; Леня — Зуров Леонид Федорович. См. письмо к нему. Галя — Кузнецова Галина Николаевна (в браке Петрова; 1900–1976) — поэт, прозаик. В эмиграции с 1920 г., во Франции с 1924 г. В 1927-1942 гг. (с перерывами) жила в доме И.А. и В.Н. Буниных в Париже и Грассе).
381
С дерзким взмахом (нем.).