Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
Бальмонт — сидит. Не сумасшествие, а начало белой горячки [1183] . В Epinay, в санатории Д<окто>ра Азербейджана [1184] , со скидкой. Чудный парк, гуляет до 2 ч<асов> ночи. Влюбился в юную surveillante [1185] и предложил ей совместно броситься в Сену. «Отказалась. Тогда я предложил ей ее сбросить, а потом — спасти, ибо — не правда ли, дорогая? — я легко проплываю два километра? Отказалась тоже — и весь день пряталась — везде искал — чуть с ума не сошел. Дорогая! Я безумно люблю (следует имя) — как никогда еще не любил. Пришли мне 12 пузырьков духов — *chantillons [1186] — фиалку, сирень, лаванду, гвоздику, а главное — розу и еще гелиотроп, что* найдешь — для всех surveillantes, чтобы не завидовали. Я Жанне подарил весь свой одеколон и всю свою мазь для рук — у нее ручки — в трещинах! А ручка еще меньше, чем у (имярек, — женское). Дорогая! Пришли мне побольше папирос, — сумасшедшие выкурили весь мой запас»…
1183
См. письмо к А.Э. Берг от 7 мая 1935 г. и коммент. 1 к нему.
1184
Д-р Азербейджан… — Возможно, описка Цветаевой. В НП (С. 525) Г.П. Струве высказал предположение, что речь могла идти о докторе Агаджаняне Гачике Сергеевиче (1893-1970), враче, общественном деятеле. Однако еще в 1920-е гг. Г.С. Агаджанян перебрался в США. (Новое русское слово. 1970. 31 мая). Вероятнее всего, речь идет о Агаджаняне Карпе Сергеевиче (1876-1955), невропатологе, видном деятеле Общества русских врачей имени Мечникова во Франции (Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия. Париж. 1971. С. 143, 307.)
1185
Смотрительница (фр.).
1186
Образцы (фр.).
Кончается письмо диалогом:
— Bonsoir, mon premier, mon dernier, mon unique amour!
— Bonsoir, mon ch*ri! [1187]
Отрывок — почти дословный, с разницей — словаря: Бальмонт, напр<имер>, не напишет «запас». Читала на улице, из рук Елены [1188] . Елену, пока, к нему не пускают, она убивается. Во вторник переезжает в Epinay.
Вера! Бальмонт безумно счастлив. Двенадцать девушек, которым всем вместе только 240 лет, т. е. столько же, сколько Бальмонту в его обычном окружении. Елены, тети Нюши и какой-то полу-датчанки-полу-швейцарки-полу-писательницы. Мечтает по выздоровлении остаться там садовником.
1187
— Добрый вечер, моя первая, моя последняя, моя единственная любовь! — Добрый вечер, мой дорогой! (фр.)
1188
Е.К. Цветковская.
Наследство Оли? [1189] Была у юрисконсульта, по вызову. Долго убеждала его, что я НЕ внучка. Нарисовала нашу цветаевско-мейновско-иловайскую семейную хронику. Тогда он ПЕРЕСТАЛ ПОНИМАТЬ. — Как же Вы пришли?! — (Я):? — Т. е., неужели Вы только из дружеских чувств обеспокоили себя ответом на мой запрос и приездом, да еще с мальчиком?
Начал убеждать меня попросить что-нибудь у Оли — в случае…
Я: — «Сеньор! Я бедна, но душой не торгую…»
1189
Ольга Дмитриевна Иловайская. См. письмо к В.Н. Буниной от 11 февраля 1935 г. О семье Иловайских см. письмо к В.Н. Буниной от 6 августа 1933 г.
А знаете, Вера, в чем загвоздка? Оказывается — было два Дмитрия Ивановича Иловайских, да: два. Один — наш, настоящий пайщик, а другой — еще какой-то, не пайщик, но вдова не-пайщика представила расписку, а председатель Страхового о<бщест>ва отлично помнит, что пайщиком был именно наш Д<митрий> И<ванович>, но расписки у него нет. А та расписка — Бог ее знает…
Дала юрисконсульту адр<ес> Оли. Оля — боевая, авось взыграет в ней материнская кровь — и отстоит. Напишите ей всё это. Акции Страхового О<бщест>ва, пайщиком к<оторо>го был Д<митрий И<ванович>, 200.000 франков. Но упомяните, в случае удачи, и сонаследниц: Валерию и Андреину дочь — трехлетнюю Инну. Знает ли Оля и об Андреиной смерти (вербная суббота, апрель 1932 г. [1190] , запущенный туберкулез: не лечился).
1190
Описка Цветаевой. А.И. Цветаев умер в 1933 г.
Письма Goethe к Frau Charlotte von Stein… [1191]
«Charlotte von Stein starb nach Vollendung ihres 85-ten Lebensjahres am 6. Januar 1827. Sie hatte noch angeordnet, dass ihr Sarg nicht an Goethes Haus vor*bergetragen werden sollte, weil ihn der Anblick angreifen k*nnte. Aber die st*dtischen Begrabnisordner richteten sich nicht nach diesem. Wunsch, da so eine vornehme Tote nur auf dem Hauptwege zum Friedhof geleitet werden d*rfte.
1191
Штейн Шарлотта фон (урожд. Шард; 1742–1827) — возлюбленная Гёте См.: Briefe an Frau von Stein. Hrsg, von A. Sch*ll (Frankfurt am Main, R*tten und Loening, 1885. Изд. доп. и перераб.).
Goethe liess sich bei der Bestattung durch seinen Sohn vertreten» [1192] .
Это Вы — знали?
У меня есть хорошая книга про Гёте — по-французски [1193] . (Выдержки из записей о нем современников.) Хотите — пришлю? Не забудьте ответить. Письма Goethe к Frau von Stein я читала 17 лет, равно как переписку с матерью [1194] , — какая чудная! Напоминает мне Пра [1195] .
1192
Письма Гёте к госпоже Шарлотте фон Штайн…
«Шарлотта фон Штайн умерла по достижении 85 года жизни 6 января 1827 г. Перед смертью она завещала, чтобы ее гроб не проносили мимо дома Гёте, потому что при виде этого он мог бы разволноваться. Но городские распорядители полагали, что столь знатную покойницу должно проводить на кладбище только по главной улице.
Гёте попросил своего сына присутствовать на похоронах вместо него» (нем.).
1193
Имеется в виду книга J.M. Carre «Vie de Goethe» (Paris, Nouv. Revue Fran*., 1927). Построена на высказываниях современников Гёте.
1194
Мать Гёте — Катарина-Элизабет (урожд. Текстор; 1731-1808).
1195
Кириенко-Волошина Елена Оттобальдовна.
Бедная Frau von Stein, слишком поздно — сдавшаяся. Как ужасно он с ней — после всего — шутит. («А кто моя деточка? А кто — мой цветочек? М<ожет> б<ыть> ты угадываешь?» и т. д. — после всего того чистого ада — и жара!)
Ну вот, Вера, полночь. Устала — не от письма, а от целого дня работы по дому, и не от работы, а от толчеи: своей собственной. (Стала было перечислять содеянное, но самой стало скучно). Устала от несвоего дела, на которое уходит — жизнь.
В Фавьере тоже будет очень трудно: жара (мансарда), примус, далекий рынок, стирка без приспособлений и, кажется, даже без воды. Писать навряд ли придется, во всяком случае не прозу — требующую времени.
С Посл<едними> Нов<остями> у меня — конец. Они четыре месяца продержали ту мою статью «Поэт-альпинист», к<отор>ую Вы потом слышали в разросшемся виде [1196] . (Была — ровно 300 строк.) Тогда я, с резким письмом Демидову, взяла обратно и больше ничего не даю, зная, что не возьмут. Они меня выжили. Кстати, Гронские, и отец и мать, оба остались недовольны моим докладом. «Не сумела дать Николая»… Вопрос — какого?
1196
Речь идет о вечере Цветаевой 11 апреля 1935 г., посвященном Н.П. Гронскому. См. также письмо к А.А. Тесковой от 23 апреля 1935 г. и коммент. 4 к нему.
Но все же — обидно. Я многое упростила — для отца. Он — совсем болен, разом рухнул, в санатории. Называется «острая неврастения». Просто — тоска, конец всему.
Вера, помните, Вы мне подарили книжку? [1197] Перепишу в нее нашу переписку с Гронским: его письмо, моё, — и т. д. — до последнего. Я писала с моря, он — из Медона, 7 л<ет> назад, лето 1928 г.
<Далее на полях и между строк:>
В следующий раз напишу про Мура. Очень обрадовался привету и сам приветствует. Вас он зовет «Вера».
1197
Имеется в виду книга для записей (тетрадь).
Напишите впечатление от семейства Врангелей. Они Вас знают. Какой — он? [1198]
Пишите и не забудьте: прислать ли Гёте? Книга — стоящая. — Вы ко мне приедете летом? (Конечно — нет!)
Сердечный привет Вашим, Вас — целую.
МЦ.
Впервые — НП. С. 491-498. СС-7. С. 288–291. Печ. по СС-7.
46-35. А.Э. Берг
1198
Врангель Н.А. — См. коммент. 5 к письму к А.А. Бесковой от 2 июля 1935 г.
Vanves (Seine)
33, Rue Jean-Baptiste Potin
3-го июня 1935 г.
Дорогая Ариадна,
Спасибо за быстрый ответ и хлопоты. Пока что еще никто не отозвался, но — может быть — рано?
Провожу дни в обычных срочных делах и передотъездных задолгих мыслях Главная забота — Вы улыбнетесь — огромная стиральная доска, одно из главных действующих — и вспомогательных! — лиц моей жизни: брать или не брать? Много таких «стиральных досок»…