Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
МЦ.
Впервые — Цветаева М. Статьи и тексты. Wien, 1992. С. 218 (Wiener slawistischer Almanach. Sonderbamd 32; публ. Е.И. Лубянниковой). СС-7. С. 297. Печ. по СС-7.
15-37. В.Н. Буниной
Дорогая Вера,
Не удивитесь, если в следующий четверг увидите в газетах другой зал, — я от Tokio отказалась. И вот почему: со всех сторон слышу, что моя (демократическая) публика туда не пойдет, что привыкли меня слышать в бедных залах — и т. д. — и т. д. — и я сама чувствую, что это отчасти правда, что я и хороший зал — не вяжемся — (я — и хорошая жизнь…).
Не сердитесь. Ну — победней будет вечер, но моя странная совесть будет спокойна.
Как только сниму (не позже завтра, субботы) извещу Вас и пришлю билеты.
Купите Nouvelles Litteraires от 6-го февр<аля> и увидьте, что сделали с Пушкиным [70] .
Целую Вас.
МЦ.
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
12-го февраля 1937 г., пятница
70
«Nouvelles litteraires» — парижская еженедельная газета. В номере от 6 февраля была широко представлена тема пушкинского юбилея. Реплика Цветаевой, по-видимому, относится к качеству стихотворных переводов, выполненных Робером Бразильяком и Наталией Гуттнер (НП. С. 526–527).
Впервые — НП. С. 510. СС-7. С. 297. Печ. по СС-7.
16-37. В.Н. Буниной
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
<19 февраля> [71] 1937 г., пятница
Дорогая Вера,
Всё знаю и не виновата ни в чем: без меня меня женили (на заведомо-имеющем быть пустым зале Ласказ) [72] . Дальше: мои билеты ничтожества — осознаю это с грустью. Я две недели просила Алю купить мне какой-то специальной бумаги — и плотной и тонкой — для собственноручных билетов, она все дни и весь день в Париже и все писчебумажные места знает — и ничего. Наконец я попросила знакомого, имеющего отношение к типографии. Цена — 35 фр<анков>! Тогда попросила отпечатать на машинке на плотной бумаге, принес — это. (11 фр<анков>.)
71
Датируется по содержанию письма, в котором Цветаева пишет о переносе своего вечера из зала «Tokio» в зал «Musee social» на улице Ласказ. 5.
72
Объявление с указанием нового места вечера было напечатано в «Последних новостях» 18 февраля. В программе вечера — проза «Мой Пушкин». «Стихи к Пушкину» и французские переводы лирики.
Ну, будь что будет. Вечеру этому совсем не радуюсь, ибо ненавижу нелепость, а получается — сплошная.
Целую Вас и благодарю за неутомимость: я бы на Вашем месте — завела руки за спину. (И, кажется — на своем.)
МЦ.
P.S. Посылаю 15 — на полное авось.
(У меня их — двести!!!)
Впервые — НП. С. 511. СС-7. С. 297–298. Печ. по СС-7.
17-37. Ф.А. Гартману
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
8-го февраля <марта> [73] 1937 г., понедельник
Дорогой Фома Александрович,
Пока — всего два слова, ибо я на самых днях должна сдать рукопись — Мой Пушкин — около ста страниц (мелких) ВОТ ТАКИМ ПОЧЕРКОМ.
Сердечное спасибо за привет! Вечер прошел из ряду вон хорошо, отлично: мы с залом были — одно, и это одно было — Пушкин [74] .
73
Описка Цветаевой, письмо написано 8 марта. Уточняется по содержанию.
74
О вечере Цветаевой 2 марта 1937 г., посвященном Пушкину, см. письма к В.Н, Буниной от 8, 19 февраля и 11 марта 1937 г. и коммент. к ним.
— Посылала я Вам уже или нет оттиск моих пушкинских переводов? [75] Или только рукописную (ма-аленькую!) няню? [76] Посылаю оттиск на авось, если уже есть — верните, пожалуйста.
От того общества (романсы Римского-Корсакова) [77] пока — ничего. Очень надеюсь. Люблю эту работу. (Всякую работу люблю, всё что можно сделать руками.)
До свидания. Очень огорчена болезнью Вашей жены [78] , и Вашим самочувствием.
75
Вероятно, речь идет о переводах стихотворений А.С. Пушкина («К няне». «Песня Председателя из „Пира во время чумы“») на французский язык, опубликованных в журнале «La Vie Intellectuelle» (1937, № 2).
76
То есть перевод стихотворения А.С. Пушкина «Няне».
77
По-видимому, Цветаева пишет о предполагаемой работе над переводами текстов романсов композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова (1844–1908) на французский язык (Русская мысль. 1992. 16 окт.)
78
Гартман Ольга Аркадьевна (урожд. Шумахер; 1885–1979) — певица.
Как только освобожусь — напишу еще. У меня в жизни разные важные события. Очень хочу с Вами встретиться.
Еще раз — спасибо.
МЦ.
<Приписки на полях:>
Вы — милый, внимательный, на старинный лад — друг.
P.S. Эпиграф к Вашему местожительству:
Февраль — кривые дороги [79] (Народная примета, даже — календарная).
Второе P.S. Нашла гениальную вещь из еврейской (ма-аленькой!) жизни в Голландии, написанную двумя голландцами, из которых один (и главный) явно — голландка [80] . При встрече дам прочесть. Лучше нельзя и нет.
79
Место, где жил Ф.А. Гартман, — северное предместье Парижа — Courbevoie (courbe — кривой, voie — дорога; фр.).
80
О какой книге пишет Цветаева, установить не удалось.
Третье P.S. А нос у Вас (нас) не еврейский, а древнегерманский.
Впервые — Русская мысль. 1992. 16 окт., спец. прилож. С. 11 (публ. Е.Б. Коркиной). СС-7. С. 470. Печ. по СС-7.
18-37. В.Н. Буниной
Vanves (Seine)
65. Rue J<ean->B<aptiste> Potin
11-го февраля <марта> [81] 1937 г., четверг
81
Описка Цветаевой. Из содержания письма следует, что оно написано 11 марта, а не 11 февраля.
Дорогая Вера.
Может быть Вы уже знаете, вчера, с 9-го на 10-ое [82] ночью, умер Замятин — от грудной жабы.
А нынче, в четверг, мы должны были с ним встретиться у друзей, и он сказал: — Если буду здоров…
Ужасно жаль, но утешает мысль, что конец своей жизни он провел в душевном мире и на свободе.
Мы с ним редко встречались, но всегда хорошо, он тоже, как и я, был: ни нашим ни вашим.
82
Замятин Евгений Иванович (1884–1937) — писатель. В 1931 г. уехал за границу, с 1932 г. жил в Париже. Работал для театра и кинематографа. Участник Конгресса в защиту культуры в Париже (1935). См. следующее письмо.
Вера милая, огромное спасибо за вечер, за досланные 20 фр<анков>, за неустанность Вашей дружбы.
Есть люди, из моих друзей, которые не продали ни одного билета, и по-моему это — не друзья. Я не от жадности говорю, а от глубочайшего непонимания такого толкования дружбы, меня такое внешнее равнодушие внутренне рознит, п<отому> ч<то> я дружбы без дела — не понимаю.
Но, в общем, вечер прошел отлично, чистых, пока, около 700 фр<анков> и еще за несколько билетов набежит. Я уже уплатила за два Муриных школьных месяца, и с большой гордостью кормлю своих на вечеровые деньги, и домашними средствами начала обшивать себя и Мура.
Еще раз — огромное спасибо!
О вечере отличный отзыв в Сегодня [83] , и будет отзыв в Иллюстрированной России [84] , а Посл<едние> Нов<ости> — отказались, и Бог с ними!
83
А.Ф. Даманская, автор заметки «Сын памятника Пушкина. На вечере Марины Цветаевой о великом поэте», писала:
«<…> Вчера Марина Цветаева читала перед густо наполненным залом о Пушкине. Казалось бы, что еще можно нового добавить о Пушкине после всего, что сказано о нем? И, удастся ли, думалось друзьям талантливой поэтессы, захватить внимание слушателей в эти дни, когда только что отшумел длинный ряд пушкинских празднеств. Но за какую бы тему ни бралась Марина Цветаева, о чем, о ком бы она ни рассказывала, — человек, вещь, пейзаж, книга, в ее творческой лаборатории получают новое, как будто неожиданное освещение, и воспринимающееся, как самое верное, и незаменимое уже никаким иным. <…> Пушкин хрестоматий, потом Пушкин благоговейно хранимых под подушкою книг, и, наконец, — но через какой долгий срок, и длинный путь приобщения „свой“ Пушкин — „мой Пушкин“, перед которым, преклоняясь, едва ли не талантливейший из современных русских поэтов, слагает великолепный нетленный венок: переведенные Мариной Цветаевой на французский язык стихи, переведенные бесподобно, и с такой тождественностью подлиннику, с такой чуткой передачей ритма, дыхания, аромата пушкинского стиха, что каждое стихотворение покрывалось восторженным и благодатным шепотом и словами благодарности…
Та часть чтения, в которой Цветаева рассказывала, как завороженная впервые прочитанной поэмой „Цыгане“ — она спешит в людскую приобщить к своей радости няньку, ее гостя, горничную, и как о детский восторг разбивается скепсис ее слушателей — особо пленила слушателей свежестью и нежной теплотой юмора.
„Мой Пушкин“ М. Цветаевой появится скоро в печати, но чтобы оценить всю значительность, всю прелесть этого произведения, — надо слышать его в чтении автора, и тогда лишь вполне уясняется и само название, тогда лишь вполне оправдана законность этого присвоения поэта поэтом: „Мой Пушкин“…» (Сегодня. Рига. 1937. 6 марта; Родство и чуждость. С. 471–473).
84
Отзыв в «Иллюстрированной России» появился 13 марта 1937 г. Свои восторженные впечатления от пушкинского вечера Цветаевой описал Александр Александрович Гефтер (1885–1956), писатель и журналист (Родство и чуждость. С. 474–475).