Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
ELEGIE
fur Marina [45]
которое я никогда не обнародовала, потому что ненавижу всенародное (Мир это бесчисленные единицы. Я — за каждого и против всех).
Если Вы знаете немецкий и если Вы — тот, которому я пишу в полном доверии, я Вам эту элегию пошлю, тогда Вы лучше будете меня знать.
(Официальные данные)
45
См. письмо к А.А. Тесковой от 14 ноября 1936 г. (Письма 1933–1936).
Не зная русского языка, Вы не можете мне доверять, что касается точности русского текста, я и не хочу, чтобы Вы мне доверяли, поэтому скажу Вам, что:
Поэт, биограф-пушкинист Ходасевич [46] (которого все русские знают) и критик Вейдле [47] ручаются за точность моих переводов.
До свиданья, Андре Жид, наведите справки обо мне, поэте, спросите у моих соотечественников, которые кстати меня не очень любят, но все уважают.
46
…биограф-пушкинист Ходасевич… — В.Ф. Ходасевич — один из авторитетнейших пушкинистов русской эмиграции. Автор книг «Поэтическое хозяйство Пушкина» (в эмигрантских периодических изданиях публиковалась по главам) и «О Пушкине» (Брюссель, 1937), множества отдельных публикаций в журналах, газетах, коллективных сборниках (см.: Филин М.Д. Зарубежная Россия и Пушкин: Опыт изучения. Материалы для библиографии(1918–1940). Иконография. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2004. С. 274–278).
47
…критик Вейдле… — В. Вейдле писал в книге «О поэтах»: «…По моей рекомендации журнал доминиканцев с улицы Латур Мобур („La vie Intellectuelle“) напечатал несколько ею <Цветаевой> переведенных пушкинских стихотворений (как раз и Песня Председателя была среди них). Я хотел их устроить в „Nouvelle Revue Francaise“, но это мне не удалось. Дело в том, что Цветаева невольно подменила французскую метрику русской. Для русского уха переводы эти прекрасны, но как только я перестроил свое на французский лад, я и сам заметил, что для французов они хорошо звучать не будут. Не сказал я об этом Цветаевой, да и о неудаче в N.R.F. не сообщил. Довольно было у нее обид и без того. Трудно ей жилось и в Париже, и в русском Париже. Любили ее здесь или хотя бы достаточно уважали немногие» (Годы эмиграции. С. 266–267). См. также письма к нему (Письма 1933–1936 и в наст. томе).
Мы получаем только то, чего хотим и чего стоим.
Кланяюсь Вам братски
Марина Цветаева
PS. Я уже не молодая, начинала я очень молодой и вот уже 25 лет как я пишу, я не гоняюсь за автографами.
(К тому же Вы можете и не подписываться)
P.S. Переводы эти, предъявленные критиком Вейдле Господину Полану [48] , редактору N<ouvelle> R<evue> F<rancaise> и Mesures, были им отвергнуты, по той причине, что они не позволяли дать себе отчет о гениальности поэта и являются, в целом, лишь набором общих мест.
48
Полан Жан (1884–1968) — французский писатель, редактор журналов «Le Nouvelle Revue Francaise» (где сотрудничал Вейдле) и «Mesures» (где публиковались переводы русских писателей).
Если бы он мне сам сказал, я бы ему ответила:
Господин Полан, то что Вы принимаете за общие места, является общими идеями и общими чувствами эпохи, всего 1830 г<ода>, всего света: Байрона, В<иктора> Гюго, Гейне, Пушкина, и т. д. и т. д.
Александр Пушкин, умерший сто лет назад, не мог писать как Поль Валери или Борис Пастернак.
Персчитайте-ка Ваших поэтов 1830 <года>, а потом расскажите мне о них.
Если бы я Вам дала Пушкина 1930 <года>, Вы бы его приняли, но я бы его предала.
Впервые — Песнь жизни. С. 380–384 (публ. Е.Г. Эткинда на французском языке). СС-7. С. 640–644. Печ. по СС-7 (в переводе В.К. Лосской).
10-37. А.А. Тесковой
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
26-го января 1937 г., вторник
Дорогая Анна Антоновна,
А меня Ваше письмо сердечно обрадовало: в нем все-таки есть надежды… Дорога — великая вещь, и только наш страх заставляет нас так держаться за обжитое и уже непереносное. Перемена ли квартиры, страны ли — тот же страх: как бы не было хуже, а ведь бывает — и лучше.
К путешествию у меня отношение сложное и думаю, что я пешеход, а не путешественник. Я люблю ходьбу, дорогу под ногами — а не из окна того или иного движущегося. Еще люблю жить, а не посещать, — случайно увидеть, а не осматривать. Кроме того, я с самой ранней молодости ездила с детьми и нянями: — какое уж путешествие! Для путешествия нужна духовная и физическая свобода от, тогда, м<ожет> б<ыть> оно — наслаждение. А я столько лет — 20, кажется — вместо паровоза везла на себе все свои мешки и тюки — что первое чувство от путешествия у меня — беда. Теперь, подводя итоги, могу сказать: я всю жизнь прожила — в неволе. И, как ни странно — в вольной неволе, ибо никто меня, в конце концов, не заставлял так всё принимать всерьез, — это было в моей крови, в немецкой ее части (отец моей матери — Александр Данилович Мейн (Meyn) — был русский остзейский немец, типа барона: светлый, голубоглазый, горбоносый, очень строгий… Меня, между прочим, сразу угадал — и любил).
…Но Вы едете — иначе. Ваше путешествие — Pilgerschaft {19} , и в руках у Вас — Wanderstab {20} , и окажетесь Вы еще в Иерусалиме (Небесном).
Паломник должен быть внутренно-одинок, только тогда он проникается всем. Мне в жизни не удалось — паломничество. (А помните Kristin [49] — под старость лет — когда ее ругали мальчишки, а она, улыбаясь, вспоминала своих — когда были маленькими… Точно со мной было.)
49
Героиня романа С. Унсет «Кристин, дочь Лавранса». Об отношении М.И. Цветаевой к книге С. Унсет см. также: Кертман Л. Душа, родившаяся где-то. М.: Возвращение, 2016.
У меня три Пушкина: «Стихи к Пушкину», которые совершенно не представляю себе чтобы кто-нибудь осмелился читать, кроме меня. Страшно-резкие, страшно-вольные, ничего общего с канонизированным Пушкиным не имеющие, и всё имеющие — обратное канону. Опасные стихи. Отнесла их, для очистки совести, в редакцию Совр<еменных> Записок, но не сомневаюсь, что не возьмут — не могут взять [50] . Они внутренно– революционны — так, как никогда не снилось тем, в России. Один пример:
50
См. коммент. 2 к письму к В.В. Рудневу от 22 января 1937 г. Цитируемое в письме стихотворение опубликовано не было (СС-2. С. 289).
Это месть поэта — за поэта. Ибо не держи Н<иколай> I Пушкина на привязи — возле себя поближе — выпусти он его за границу — отпусти на все четыре стороны — он бы не был убит Дантэсом [51] . Внутренний убийца — он.
51
Дантес-Геккерн Жорж Шарль (1812–1895) — приемный сын посла Нидерландов при русском дворе Луи Геккерна (1792–1884). С февраля 1834 г. поручик Кавалергардского полка. После дуэли с Пушкиным был судим, разжалован и выслан из России. Во Франции получил известность как политический деятель. При Наполеоне III был сенатором, занимая крайние консервативные позиции.
Но не только такие стихи, а мятежные и помимо событий пушкинской жизни, внутренно-мятежные, с вызовом каждой строки. Они для чтения в Праге не подойдут, ибо они мой, поэта, единоличный вызов — лицемерам тогда и теперь. И ответственность за них должна быть — единоличная. (Меня после них могут просто выбросить из Совр<еменных> Записок и вообще — эмиграции.) Написаны они в Мёдоне, в 1931 г. летом — я как раз тогда читала Щеголева: «Дуэль и Смерть Пушкина» [52] и задыхалась от негодования.
52
Щеголев Павел Елисеевич (1877–1931) — литературовед, историк. Его труд «Дуэль и смерть Пушкина» выдержал, начиная с 1916 г., несколько изданий. Несмотря на негодование, книгу Щеголева Цветаева сохранила и привезла с собой при возвращении на родину в 1939 г. (сб. «Русские писатели в Париже: взгляд на французскую литературу: 1920–1940». Международная научная конференция. М.: Русский путь, 2007. С. 226).
Есть у меня проза — «Мой Пушкин» — но это моё раннее детство: Пушкин в детской — с поправкой: в моей. Ее я буду читать на отдельном вечере в конце февраля [53] . И есть, наконец, французские переводы вещей: Песня из Пира во время Чумы, Пророк, К няне, Для берегов отчизны дальной, К морю, Заклинание, Приметы — и еще целый ряд, которых никак и никуда не могу пристроить. Всюду — стена: «У нас уже есть переводы». (Прозой — и ужасные.) Вчера на французском чествовании в Сорбонне [54] , по отрывкам, читали Бог знает что. Переводили — «очень милая барышня» или «такой-то господин с женой» — частные лица никакого отношения к поэзии не имеющие. Слоним мои переводы предложил Проф<ессору> Мазону [55] — Вы, наверное, знаете — бывает в Праге — так он: — Mais nous avons deja de tres bonnes traductions des poemes de Pouchkin, un de mes amis les a traduites avec sa femme… {21} И это — профессор [56] , и даже, кажется — светило.
53
См. коммент. 3 к письму к А.А. Тесковой от 2 января 1937 г.
54
Цветаева, скорее всего, писала данное письмо 27 января, так как вчера… в Сорбонне — французское чествование проходило 26 января (Хроника. III. С. 275). В этот день в большом амфитеатре Сорбонны состоялось торжественное собрание, посвященное памяти А.С. Пушкина и организованное особым французским комитетом. Газета «Возрождение» от 30 января сообщала о собрании: «…официальное признание силы и величия гениального русского поэта во Франции, само по себе явление значительное и отрадное. Вероятно, никогда в этом огромном амфитеатре не звучали слова, подобные тем. которые были сказаны 26 января; и если бы не было тенденции навязать творчеству и духовному облику поэта некие политические устремления, совершенно ему чуждые, если бы можно было забыть параллели, проводимые между ним и бездарными советскими писаками, очевидно по ошибке называемыми его литературными наследниками, — это собрание и впрямь могло бы быть крупным событием в истории двух народов в процессе их взаимною изучения…
Вход на чествование по личным приглашениям. У дверей строгий контроль, осуществляемый при помощи внушительного наряда полицейских. К десяти часам большой амфитеатр Сорбонны переполнен. Собралось свыше трех тысяч человек. Кто они? — Большинство молодежь, вероятно, обитатели латинского квартала, много русских, не посещающих эмигрантских собраний… Выступления докладчиков перемежались с музыкальным исполнением произведений русских композиторов на пушкинские темы». На вечере присутствовали министр народного просвещения Ж. Зей, писатели Поль Валери, Поль Клодель, Андре Моруа, проф. Ж. Легра, А. Лирондель и А. Мазон. председатель палаты Эдуард Эррио и др.
55
Мазон Андре (1881 1967) — французский филолог-славист, историк русской литературы. Начал научно-педагогическую деятельность в России. В 1928 г. был избран иностранным членом-корреспондентом Академии наук СССР, с 1935 г. член Французской академии.
56
Друг А. Мазона. — Возможно, это Лирондель Андре (1879 — не ранее 1950), преподаватель русского языка и литературы, сотрудничал с А. Мазоном в деятельности Института славяноведения в Париже, переводчик стихотворений А.С. Пушкина.