Чтение онлайн

— Этот лес непростой, там есть особая дорога, — сообщил мистер Форес, пряча в карман очередную шахматную фигуру.

— Особая дорога? И куда ведёт эта особая дорога? — поинтересовался Карл, делая вид, что с интересом рассматривает положение фигур на шахматной доске.

— Вестимо куда, — фыркнул мистер Форес, — туда же, куда ведут и все другие особые дороги, — он прищурился, переставил чёрную пешку на другую сторону доски и тише добавил, — в особое место.

Мадам Вейв многозначительно посмотрела на Карла и кивнула, подтверждая эту всем известную истину, после чего вновь сомкнула брови, грозно воззрившись на шахматную доску. Карл откинулся на спинку стула, опустил глаза в блокнот и сделал ещё несколько записей. Следующие несколько часов он провёл, наблюдая за пациентами и переменой их поведения, вслушиваясь в их беседу, изредка задавая вопросы, но повернуть разговор в прежнее русло и что-то ещё узнать об «особом месте» ему так и не удалось.

Дважды заходила Аманда. Первый раз она принесла ему чашку кофе и зелёный чай пациентам. Второй раз, принесла лекарство и объявила, что через полчаса наступит время обеда. Поблагодарив, Карл выпил кофе и, оставив дальнейшее наблюдение Аманде, вышел во двор клиники.

Прогуливаясь вдоль тихо журчащего фонтана и рассматривая опадающие жёлтые и багряные листья, Карл всё пытался поймать ускользающую мысль. Что-то тревожило его разум. Казалось, что он упустил нечто важное, нечто основополагающее, ключевую часть головоломки, фрагмент сложного паззла, без которого тот выглядит бессмысленной мозаикой.

Карл вновь и вновь повторял мысленно недавнюю беседу с пациентами, припоминал их реакции, хаотичную расстановку фигур на шахматной доске. Мимо. Всё не то. Мысль крутилась на самых задворках сознания. Устав бродить, Карл опустился на скамейку и вновь открыл блокнот, пробегая глазами свои сегодняшние записи.

Взгляд его зацепился за незатейливые узоры, что он сам, задумавшись, нарисовал в углу листа. Карл покрутил блокнот из стороны в сторону и только тогда заметил повёрнутое на бок число шестьдесят девять.

— Где-то я это уже сегодня видел, кажется, — вслух сообщил он себе. — И где же, интересно? Не зря же мне это запомнилось...

Потратив ещё с полчаса на попытки припомнить, где он видел сегодня этот символ, Карл решил пообедать, а потом перебрать документы на своём рабочем столе в надежде наткнуться на него вновь.

Утро началось для Чуи в шесть вечера с приступа головной боли и созерцания лохматого Дазая, спящего на кресле рядом. Тот лежал, подсунув плед под голову, обнимая оставшуюся его часть руками и поджав колени к груди. Брюки и рубашка на нём были нещадно измяты.

С некоторым сожалением Чуя расстался с тёплым пленом кровати, обогнул кресло и направился в ванну. Ему привычней было начинать утро с душа и готовки завтрака, и не столь важно, что началось оно вечером. Дазай продолжал сладко спать всё время, что Чуя потратил на то, чтобы освежиться, умыться, переодеться и приготовить завтрак из скудных продуктов, что входили в выданный им минимум — предполагалось, что питаться жители общежития при лаборатории будут всё же в столовой — хватило лишь на такой кулинарный изыск, как тосты с жареными яйцами. Лишь почуяв запах, Дазай показался на кухне и уселся за стол.

— Мог бы сходить умыться, — проворчал Чуя, ставя тарелку перед напарником и с минуту рассматривая его сонную физиономию и торчащие во все стороны волосы, — и причесаться явно не помешало бы.

Дазай с минуту рассматривал содержимое своей тарелки с таким видом, словно решал проблему вселенского масштаба.

— Не люблю глазунью, — наконец поделился он своими соображениями, — будто кто-то таращится на тебя.

— Чем богаты, — парировал Чуя, — не нравится, вали к себе и готовь себе сам.

— Крабы были бы лучше, — пробубнил Дазай, явно вновь пропустив мимо ушей всё, что ему неудобно было слышать, и проткнул вилкой желток.

Когда с завтраком было покончено, Дазай скрылся в ванной и не появлялся довольно долго. Чуя успел убрать и вымыть посуду, заправить кровать, сложить кресло и написать добрую половину отчёта по прошедшей смене, когда его напарник, наконец, показался в коридоре. Дазай был всё в той же мятой одежде и босиком. Его рубашка местами промокла и прилипла к телу, с волос капало.

Окинув его внимательным взглядом, Чуя выглянул в коридор, чтобы убедиться, что от двери ванной ведут мокрые следы.

— Какого чёрта ты не вытерся, если принимал душ? — поинтересовался он.

— Там было только одно полотенце, — сообщил Дазай, — твоё.

— И?

— Твои вещи нельзя трогать без крайней нужды или без спросу, — повторил его не столь давние слова Дазай.

— И что мешало тебе спросить? — поинтересовался Чуя, ощущая накапливающееся раздражение.

— Дверь, — просто ответил Дазай.

Призвав всё своё терпение, а его катастрофически не хватало, Чуя глубоко вздохнул, мысленно сосчитал, наверное, до тысячи, и настолько спокойно, насколько смог, проговорил.

— Вернись в чёртову ванну, возьми чёртово полотенце и вытри хотя бы голову. У тебя с волос вода стекает.

Дазай улыбнулся каким-то своим мыслям, развернулся и исчез в коридоре, оставив Чую переваривать произошедшее.

Вернулся он уже через пару минут с полотенцем на плечах и жутко лохматый. Решив оставить это без комментариев, Чуя продолжил писать отчёт, старательно игнорируя перемещения напарника у себя за спиной. Побродив по комнате, Дазай устроился на стуле рядом, положил голову на скрещённые руки и принялся внимательно его рассматривать. Терпения Чуи хватило весьма ненадолго.

— Возвращайся уже к себе, ты чертовски мне мешаешь, — заявил он, возмущённо глядя на Дазая.

— Но я же ничего не делаю, — возразил тот.

— Именно! А должен писать отчёт, — сообщил ему Чуя, — вот и займись уже делом!

— Я не хочу уходить, — капризно протянул Дазай, — и я никогда раньше не заполнял такие отчётные формы. Помоги мне.

— Вот ещё, к ним прилагается инструкция между прочим.

Дазай промолчал, глядя куда-то в сторону, но с места не двинулся.

— Ты же не можешь каждый день спать на кресле, — предпринял ещё одну попытку Чуя.

— А можно? — восторженно поинтересовался Дазай.

Чуя смерил напарника мрачным взглядом, по его мнению более чем отражающим всё, что он думает по поводу подобного соседства и, промолчав, вновь вернулся к отчёту.

— Иди и переоденься, будешь ходить в мокрой одежде, простынешь. Да и выглядишь крайне неопрятно, — велел он, спустя ещё какое-то время.

Вопреки ожиданиям, Дазай послушно поднялся с места, обулся и вышел за дверь, оставив полотенце на спинке стула.

Пять минут Чуя посидел в тишине, испытывая крайнюю степень блаженства по поводу того, что никто больше не вторгается в его личное пространство. Потом отнёс полотенце на сушилку, вытер пол в коридоре и вернулся к заполнению отчётной формы. Однако всякому атому счастья отмерен свой срок заранее. И срок этот составил ни больше ни меньше пару часов, через которые Дазай вернулся обратно в свежей одежде и с большой спортивной сумкой на плече.