Чтение онлайн

Я скучаю. Каждый день, глядя на закат, и по утрам, когда рассвет разгоняет влажный предрассветный сумрак. Когда дождь заливает окно, когда солнце нагревает чёрную гальку. Всякий раз, когда я поджигаю край твоего письма и смотрю, как съёживается и чернеет бумага, осыпаясь обжигающими хлопьями на ладони. Я хотела бы перечитывать твои письма и гулять с тобой по тенистому парку знойным днём. Я хотела бы, чтобы ты говорил, а я слушала. Я давно уже не помню твоего голоса. Я скучаю по тебе...

С. П.

========== Глава 5. Кошмары наяву и во сне ==========

Её силуэт был едва различим в сгустившихся вечерних сумерках. Мир словно замер в мгновении, следовавшем за закатом, когда всё вокруг одинаково неясно серое, смазанное, нечёткое. Порыв ветра зашумел листвой раскидистой кроны растущего у пруда ясеня. Разогнал облака, и мягкий, но в то же время болезненно холодный, лунный свет залил всё вокруг, резко очерчивая ночные тени.

Повинуясь призрачным касаниям, бесшумно раскачивались на ветвях ловцы снов. Взад-вперёд. Трепетали птичьи перья под мерный шелест. Всю её опутала чёрная тонкая паутина, спеленала с головы до пят. Нити дрожали на худых плечах, тонких руках, стягивали хрупкий стан, расчерчивая сетью едва различимое лицо. Вились и переплетались, перечёркивая бледные губы, сливаясь с чёрной каймой ресниц, терялись в тенях над выпирающими ключицами и в складках лёгкого белого платья.

Водная гладь пошла рябью. Задрожало, искривляясь, лунное отражение. От воды тянуло пробирающей зябкой прохладой. Белёсые щупальца тумана тянулись к стволу дерева. Сквозь мутную пелену угадывались очертания лохматого кустарника. Алели на ветвях повисшие, словно капли крови заката, ягоды калины.

Её тонкие бледные губы шевелились, но он не мог разобрать слов. Ветер приносил лишь обрывки фраз, пока туман растворял в себе её очертания, стремительно теряющие чёткость.

— Карл... иди... за мной... Прошу... не надо... достаточно.

Он шагнул вперёд, и серый мир всколыхнулся. Как облака перед грозой, сгущалось туманное марево, поглощая всё вокруг: воду, берег, красные бусины ягод, всклокоченные кусты, раскидистый ясень, её и его.

Он бросился бежать, гравий захрустел под ногами. Ветер шумел листвой где-то невообразимо высоко у самых небес. Ветер раскачивал макушки деревьев, и звёзды покачивались, отражаясь в тёмной воде.

Когда он выбежал к самому берегу, туман уже был повсюду. Под ногами стелилась зелёная ряска, теснились мшистые кочки. Он шагал по ним, оскальзываясь и раскинув в стороны руки, балансируя, как канатоходец на тонкой нити над бездонной пропастью.

Мир стирался. Вскоре не осталось ничего, кроме чёрного неба с грязно-белыми клочьями облаков над головой и чёрной подёрнутой ряской воды под ногами.

Мир оглох. Казалось, не существует больше звуков, кроме всплесков, его тревожного сердцебиения и доносимых ветром откуда-то издалека отголосков её голоса. Влажный воздух вливался в лёгкие. Карл снова оступился, провалившись в воду по щиколотку. Он с трудом мог различить собственные пальцы в тумане. Он будто не шёл, а плыл вперёд, загребая руками промозглую взвесь пропитавшую воздух.

Холодная вода хлюпала в ботинках. Мягкое илистое дно расползалось под ногами. С каждым шагом он погружался глубже, и вскоре шёл уже по колено в воде. Тёмно-зелёная ряска липла к одежде. Пахло гнилью и сырой землёй. Холод пробирал до костей, стягивая судорогой немеющие ступни.

То по одну строну от него, то по другую выплывали из тумана покачивающиеся на поверхности воды трухлявые обломки древесных стволов, затянутые нитями тины, пучки осоки, хрупкие белые кувшинки, словно случайно обронённые в гниющую болотную жижу. Высоко в небе отблёскивали звёзды, вспыхивали и гасли в туманном море тусклые огоньки. Мириады глаз следили за каждым его шагом из сумрака ночи. Их обладатели вдыхали его тревожные мысли, растворённые в туманном мареве.

— Карл.

Её возглас рассёк тишину вокруг, как свист кнута, эхом разнёсся над топью и затих. Карл поспешил вперёд, увязая в воде по пояс, уже не чувствуя ногами дна, толком не чувствуя и самих ног. В своём белом лёгком платье она напоминала кувшинку на воде в окружении ряски. Чёрные волосы рассыпались по её худым плечам. Она отчаянно качала головой, беззвучно плакала и тянула к нему руки, неустанно повторяя: «Уходи».

Карл поймал её прохладное запястье и потянул на себя, но трясина не отпускала. Вязкая жижа сомкнулась, сдавливая обручем его грудную клетку. Он сильнее и сильнее сжимал её хрупкую ладонь, но как ни старался удержать, она ускользала из его пальцев. Бледные губы беззвучно шевелились, скапливались в уголках широко распахнутых тёмно-серых глаз слёзы, срывались с ресниц и прозрачным бисером скатывались по щекам исчезая в чёрной воде.

— Саманта, не отпускай мою руку, держись!

Собственный голос всё больше напоминал ему слабый простуженный неразборчивый хрип. Он моргнул, мир на миг погрузился во тьму, и в этот миг его рука опустела. Он широко распахнул глаза, прямо напротив рассыпались по болотной тине спутанные волосы, как нити распущенного ловца снов. И из эпицентра этой вязи поднималась вверх бледная кисть. Будто клок полупрозрачного тумана, принявший причудливую форму. Она покачивалась на воде, медленно погружаясь вглубь, пока бесследно не исчезла.

Топь сомкнулась удавкой на его шее. Сжала холодными призрачными пальцами. Карл запрокинул голову и беззвучно рассмеялся: с омута небес на него, не таясь, взирали мириады чьих-то поблёскивающих глаз. Он улыбался им и думал о том, что, когда густая жижа уже сомкнётся у него над головой, сердце ещё будет глухо стучать где-то в её гниющей утробе. Два сердца будут упорно отбивать в такт друг другу.

Карл открыл глаза, в комнате царил полумрак. В щель между задёрнутыми шторами проникал лунный свет, вычерчивая тонкую линию на столе. В ворохе исписанных страниц лежали его очки. Онемевшие от сна в неудобной позе руки и ноги покалывало.

Карл потянулся и зажёг лампу на краю стола, надел обратно очки и, взяв ближайшее письмо, продолжил читать.

Август 30

Сегодня Элизабет покинула это место. С чемоданом в руке, Лиззи под мышкой в сочно-зелёном сарафане и лёгкой шляпке она вышла за ворота. Мы молча провожали её взглядами. Она не обернулась, не махнула рукой на прощание. Шагнула за ворота и исчезла навсегда.

Я завидую. То чувство, что обосновалось внутри меня, снедает меня с самого утра, вгрызается в каждую косточку и гложет, называется никак иначе, как зависть. Самая тёмная из теней в душе. Ничего не могу с собой поделать.

С. П.

Сентябрь 16

Прошло уже почти полмесяца, а я всё вспоминаю, как Элизабет выходила в ворота. Это было подобно миражу в знойной пустыне. Обманчивая зелень и проблеск голубизны среди бесчисленных барханов. Было или не было? Теперь уже не понять.

С. П.

Сентябрь 17

Сегодня я, как бы невзначай, прогуливалась вдоль кладбищенской ограды. Читала имена на надгробиях. Элизабет я так и не нашла. Выходит, не показалось. Выходит, возможно покинуть это место. Остался год, всего год. Год до нашей встречи.