Чтение онлайн

Она находила то одну, то другую работу в ближайшем городе. Дела шли неважно. Временами она пропадала сутками на дежурствах, временами перебивалась случайными подработками. За домом она следить перестала вовсе.

Дом был действительно большим, и я не успевал совмещать учёбу с каждодневной уборкой и работой в огороде и в саду. Так как заработки моей приёмной матери стали весьма нестабильными, то больше внимания уделялось выращиванию овощей и фруктов, чтобы не остаться голодными зимой.

Постепенно в доме завелись тараканы. Под полом и за обоями стали чаще шуршать мыши. Со временем деревянные части дома стали портить термиты, попавшие к нам от соседей. Денег на услуги, оказываемые профессиональными службами по борьбе с насекомыми, у нас не было, поэтому какое-то время мы пытались бороться с паразитами самостоятельно. Особого эффекта это не принесло.

Когда я учился уже в средней школе, моя приёмная мать познакомилась с мужчиной, устроившим её на стабильную работу в городе. Дела стали налаживаться, но спустя полгода их знакомства, он исчез, подставив её на работе. Мою приёмную мать не только уволили, но и обязали выплатить немалую сумму денег компенсации. Всё вернулось на круги своя: она вновь подолгу пропадала на случайных подработках и иногда не появлялась дома по неделе. Позже она стала чаще выпивать и перестала следить за собой. В её комнате царил жуткий беспорядок, но она не давала мне даже близко подойти к ней. Когда уходила из дома, запирала половину комнат, в которых проводила время.

К привычным домашним паразитам вскоре присоединились клопы. И если с остальными ещё удавалось худо-бедно бороться, эти оказались для меня самым настоящим испытанием. Что бы я ни делал, я постоянно ходил, покрытый укусами. У моей приёмной матери и вовсе обнаружилась аллергия. Дважды её увозили на скорой, но в третий раз машина не смогла добраться до нас вовремя из-за раскисшей после дождей дороги, моя приёмная мать скончалась от анафилактического шока незадолго до приезда медиков.

Тогда мне было шестнадцать, и я только окончил школу и готовился поступать в университет. Я попал под государственную программу помощи несовершеннолетним. Получил комнату в общежитии, ежемесячные выплаты и возможность бесплатного обучения. Дом и земельный участок были проданы, и часть этих денег ушла на оплату скопившихся задолженностей по налогам. На оставшиеся же я предполагал обзавестись жильём на первое время.

Впервые мизофобия проявилась спустя почти год с того происшествия: я устроился на подработку в маленьком ресторанчике, где сильно пренебрегали санитарными нормами. Я долгое время не обращал внимание на развившуюся у меня тягу постоянно мыть руки, списывая её на негативные рабочие условия. Но я сменил работу, а ситуация всё усугублялась.

Дошло до того, что я не мог нормально посещать институт и работать, тогда и обратился к врачу. Я прошёл полный курс лечения, добился ремиссии и вернулся к учёбе дистанционно. После сменил несколько работ. Несмотря на то, что острый период миновал, заболевание не исчезло бесследно, поэтому с работой и поиском подходящего жилья у меня постоянно возникали проблемы. Ну а потом мне предложили работу в ИП «Шорох». Но эта работа важна мне не только из-за мизофобии. Не так давно я узнал, что продают дом моих родных родителей, и взял кредит под поручительство компании, чтобы выкупить его. Это, пожалуй, основная причина, по которой я порой излишне ответственно подхожу к своей работе, — закончил свой рассказ Чуя.

— Вам и правда весьма нелегко пришлось, — вздохнул доктор Пассед. — Извините, что мой профессиональный интерес заставил вас вновь мысленно вернуться к тем безрадостным событиям прошлого.

— Ничего страшного, я пережил это и сейчас вспоминаю уже без прежнего ужаса. Рад, что всё давно позади, — заверил его Чуя, перелистывая очередную страницу своего блокнота. Неосознанно он стал листать свои записи во время рассказа и только сейчас заметил это.

— Рад это слышать, — признался доктор Пассед. — Я бы с удовольствием побеседовал с вами ещё, но боюсь, если задержу вас дольше, вы опоздаете на пропускной пункт.

— И действительно, — очнулся Чуя, взглянув на время на слабо мерцающем дисплее своего телефона.

— Надеюсь на столь же продуктивную работу и дальше, — доктор Пассед встал и протянул ему руку, чтобы попрощаться, когда заметил раскрытый блокнот у Чуи на коленях.

— Что-то случилось? — спросил Чуя, заметив, как доктор замер и, казалось, даже слегка изменился в лице.

— Этот символ, — отозвался доктор Пассед, указывая на рисунок в углу на полях, — он что-то означает?

— Символ? — Чуя послушно опустил глаза. — А, это, наверное, Дазай нарисовал, когда одалживал у меня блокнот для написания отчёта. Совершенно не умеет обращаться с чужими вещами, — возмутился он.

— Как по-вашему, что это означает? — поинтересовался доктор Пассед, поправляя чуть съехавшие очки.

— Даже и не знаю, — признался Чуя, опуская блокнот на стол и рассматривая рисунок. — Может, знак зодиака? Так обозначается рак, вроде.

— Или число? — предположил доктор Пассед, упёршись краем ручки в блокнот и повернув его.

— Теперь, когда вы сказали, — припомнил Чуя. — Я кое-что вспомнил. В самый первый рабочий день мы начинали с комнаты под номером шестьдесят девять. Дверь находилась в полу и вела в склеп. Я на время отвлёкся, уточняя некоторые данные, а когда вновь обратил на Дазая внимание, он пытался развернуть номер на двери боком.

— Он как-то прокомментировал это? — поинтересовался доктор Пассед.

— Сказал только, что он неправильный, — припомнил Чуя. — И больше мы об этом не говорили. Мне расспросить его об этом?

— Не уверен, что он вам ответит что-то вразумительное по этому поводу, — улыбнулся доктор Пассед. — Возможно, ваш напарник просто в очередной раз дурачился.

— Скорее всего, — вздохнул Чуя.

— Большое спасибо вам за сегодняшний визит, — доктор Пассед таки пожал ему руку, прощаясь. — Не смею вас больше задерживать, плодотворной вам работы и до следующих встреч.

— Благодарю, — отозвался Чуя, подхватывая свой блокнот. — До свидания, — с этими словами он поспешил покинуть кабинет доктора и саму клинику, чтобы вернуться в общежитие, пока окончательно не стемнело.

Короткие выходные пролетели почти незаметно. Вместо запланированных посещений тренировочного зала Чуя предавался праздному безделью, валяясь на кровати, читая книгу и старательно игнорируя Дазая, оккупировавшего кресло, часть шкафа и половину рабочего стола и пытающегося привлечь его внимание. Беседа с доктором Пасседом пришлась на вечер второго выходного дня и слегка затянулась, поэтому из клиники Чуя заскочил в свою комнату за формой и сразу же направился на рабочее место.

Как оказалось, спешил он напрасно: Дазай явился только спустя десять минут от начала рабочей смены и после трёх пропущенных от него звонков. Тара не появилась и спустя двадцать и на звонки не отвечала. Потратив полчаса на выслушивание от Дазая, какой восхитительный десерт был к чаю в столовой этим вечером, Чуя всё же связался с начальником отдела тестирования и сообщил об отсутствии на работе их ассистентки.

Тара появилась какое-то время спустя. Выглядела она неважно: под глазами залегли тени, как от бессонницы, и она заметно хромала на правую ногу. Извинившись и сообщив, что опоздала из-за того, что подвернула ногу и провела часть времени в медицинском блоке, она сразу же взялась за работу.

Комната, ключ от которой Чуя достал со дна подводного кладбища, находилась на чердаке и вся была заполнена разного размера зеркалами. Большие и маленькие, круглые, квадратные, овальные и прямоугольные, в витиеватых оправах и вовсе без них они были развешаны на стенах, теснились на всех доступных поверхностях, стояли посреди комнаты, закреплённые на подставках, лежали на полу под ногами и даже свисали с потолка на креплениях.

Разбитая на части комната в отражениях разительно отличалась от себя по эту сторону зеркал. Местами она была залита ярким светом, в котором вились, вспыхивая искрами, лёгкие пылинки, местами завалена хламом и заставлена старой мебелью, покрытой равномерным слоем пыли. Их собственные отражения то и дело пропадали, зато в комнате по ту сторону зеркальной глади неустанно мелькали неясные изломанные тени, размытые силуэты, возникали пугающие образы, осыпалась пыль с потолка.