Чтение онлайн

— Что это? — поинтересовался Чуя, завидев напарника на пороге своей комнаты.

— Мои вещи, — сообщил Дазай, опуская сумку на пол.

— Кто сказал тебе, что ты можешь здесь остаться? — вкрадчиво поинтересовался Чуя, ожидая очередного толкования его слов через призму вывернутой на изнанку и подвешенной вверх тормашками логики.

— Я спросил, можно ли мне спать в твоём кресле, и ты промолчал, — охотно ответил Дазай, — а молчание — знак согласия.

Оставив его переваривать услышанное и медленно закипать от праведного негодования, Дазай устроился в отвоёванном кресле и принялся читать книгу, что принёс с собой вместе со своими вещами. Время до ужина и следующей смены пролетело быстро: Дазай читал, Чуя злился. Заполнял вторую отчётную форму и злился: на себя, на Дазая, на эту командировку, на свой слишком ответственный подход к работе и авансом на работодателей, устроивших ему это развлечение.

Ужинали молча. Дазай выглядел покладистым и притихшим, чётко улавливая, насколько Чуя не в духе. Быстро съев свою порцию и буквально в два глотка опустошив кружку чая, он сказал, что пойдёт вперёд, учиться регулировать наклон кресла, чтобы не тормозить рабочий процесс, и исчез из виду. К тому моменту, как Чуя явился в кабинет, Тара тоже уже была на месте. Выглядела она потерянной и грустной.

— Что-то случилось? — поинтересовался Чуя, когда все необходимые данные были загружены и оставалось только подключиться к программе.

— Нет-нет, ничего такого, не выспалась просто, наверное, — отмахнулась Тара, — плодотворной работы, — добавила она, отворачиваясь к своему монитору и сосредоточенно глядя мимо него.

Допытываться Чуя не стал. Надев браслет, он откинулся в кресле и закрыл глаза, настроившись на работу. Подключившегося несколькими минутами ранее Дазая пришлось догонять по теряющемуся в полумраке коридору. Он уже стоял у той двери, ключи от которой они получили вчера.

Комната за ней оказалась неожиданно просторной и светлой. В высокие витражные окна лился солнечный свет. Посреди комнаты стоял стол, на нём в деревянной раме лежало разбитое и составленное из осколков витражное стекло. Когда свет попадал на него, разноцветные всполохи разбегались по стенам цветными солнечными зайчиками. В картине явно не хватало несколько осколков из-за чего разобрать, что изображено, толком не удавалось. Прямо с краю стола находился запертый ящик. Замочной скважины у него не было, только ручка и привязанная к ней на шнурке открытка весьма скромного содержания: «Поздравляю. Любимая игра. Мозаика».

Сразу за столом находился небольшой подиум с врезными вертикальными ящиками, наполненными разного размера осколками обычного и гофрированного стекла и зеркал.

— Полагаю, куски мозаики стоит искать среди этого месива, — поделился соображениями Чуя, снимая перчатку с левой руки и протягивая её Дазаю. — Надевай.

— Зачем? — слегка удивлённо поинтересовался тот, но перчатку взял.

— Как зачем? Это битое стекло, края у осколков неровные, порезаться можно в два счёта, особенно если поспешить. Одной рукой перебирать, конечно, дольше, чем двумя, но это лучше, чем измазаться в крови.

— Беспокоишься обо мне? — надевая отданную ему перчатку и широко улыбаясь, поинтересовался Дазай.

— Вот ещё, — возмутился Чуя. — Если поранишь руки, потом будешь всю смену ныть, что не можешь ничего делать, а после утверждать, что у тебя фантомные боли или ещё что в том же духе, — усевшись с краю у одного из ящиков, он принялся выбирать крупные осколки, позволяя более мелким осыпаться на дно ящика.

— Тёплая, — тихо произнёс Дазай, рассматривая чёрную перчатку на своей руке, которая была ему явно слегка коротковата.

Работали они молча: Чуя пребывал с своих мыслях, строя планы на грядущие выходные, Дазай насвистывал себе под нос привязчивый мотивчик. На поиск всех фрагментов мозаики ушло три с лишним часа. Когда же все недостающие детали заняли своё место в рисунке, рама с щелчком сдвинулась, и ящичек стола чуть выдвинулся вперёд. Потянув за ручку, Чуя вытянул его полностью и забрал изнутри ключи.

Следующая комната находилась вновь на первом этаже. Спустившись и отыскав искомую дверь, Чуя провернул ключ в замке, потянул её на себя и замер на пороге. Дазай с любопытством заглянул ему через плечо. Прямо перед ними раскинулся большой бассейн, заполненный мутной водой. На поверхности покачивались тёмно-зелёные нити тины. Сквозь наполняющую воду взвесь невозможно было разглядеть дна. Всплывали и погружались обратно белёсые лишённые волос скрючившиеся тушки каких-то существ. Давно мёртвых, слепых и глухих к происходящему. То всплывая, то бесшумно погружаясь обратно, они покачивались в толще воды, глухо и едва слышно ударяясь о стены бассейна. Прямо на полу красовалась большая надпись, выведенная на плитках чёрной краской: «на дне»

Дазай остановился в паре метров от края и заворожено молча наблюдал за поверхностью воды. В его позе — слишком прямой спине, напрягшихся руках — в словно окаменевшем выражении лица и остекленевшем взгляде так и читалась крайняя степень напряжения. Он словно оцепенел, как кролик, пойманный взглядом удава: ни в силах ни шелохнуться, ни заговорить. Дазай просто стоял на месте и, казалось, забывая моргать, всматривался в мутную воду и покачивающуюся тину на ней.

Вздохнув и морально настроившись, Чуя расшнуровал и снял ботинки. Постоял пару минут у края, свыкаясь с мыслью, что сейчас ему придётся погрузиться в эту неприятную мутную жижу. Убедив себя, что всё это лишь проекция его воображения, а его реальное тело находится в удобном кресле в чистой и хорошо проветриваемой комнате, Чуя сделал глубокий вдох и нырнул, пока уверенность не испарилась без следа. Вода оказалась довольно холодной. Сквозь пронизывающий её слой неведомых крохотных пылинок, невозможно было ничего толком разглядеть. Спустившись ещё ниже, Чуя, наконец, выбрался из грязной мутной жижи в совершенно чистую воду. Перед ним раскинулось огромное подводное кладбище: черепа и рёберные дуги, тазовые кости, короткие и длинные позвонки, копыта и мелкие косточки. Дно бассейна было устлано разного размера костьми: человеческими и звериными вперемешку.

Остро ощущая нехватку воздуха, Чуя поднялся на поверхность и жадно вдохнул чуть застоявшийся воздух. Дазай стоял на коленях у самого края бассейна и тревожно смотрел на воду. Когда Чуя появился на поверхности, он молча протянул ему руку.

— Я не нашёл ещё, — отталкивая от себя холодное твёрдое мёртвое тельце неведомого зверя или и вовсе эмбриона, Чуя вновь набрал воздуха и скрылся под водой.

Нырнуть пришлось ещё около трёх раз, пока ему удалось обнаружить ключи, застрявшие меж сжатых в кулак костях человеческой кисти. Вынырнув на поверхность с костями в руках, Чуя погрёб к краю, где с тревогой в глазах его дожидался Дазай. Ухватившись за протянутую руку, он позволили вытащить себя из воды. Промокшая до нитки одежда липла к телу, была скользкой и холодной на ощупь и вызывала приступы дрожи. Вода с промокших волос капала за шиворот и скатывалась по спине вдоль позвоночника. Склизкая тина забилась в рукава и гадко скользила по коже.

— Запроси отключение у Тары, — стараясь не стучать зубами, попросил у Дазая Чуя. — Хватит приключений на сегодня.

После холодной грязной воды и склизкой липнущей к телу тины сухой тёплый и ярко освещённый кабинет показался ему самым желанным и прекрасным местом на земле.

Тара сидела за столом, заполняя свои отчёты, и выглядела весьма подавленной. До конца смены оставался ещё без малого час. Закончив с заполнением форм, ассистентка негромко попрощалась, подхватила со стола папку с документами, забрала ключи из верхнего ящичка стола и спешно покинула кабинет. Почти сразу следом за ней засобирался Дазай, заявив, что хочет прогуляться перед сном и что будет ждать у дверей в комнату в общежитии, если Чуя к тому времени ещё не вернётся.

Закончив с отчётами, чтобы ничего не оставлять на выходные, Чуя сложил документы в папку, собираясь сразу же занести её в отдел анализа и обработки, выключил компьютер, потушил настольную лампу и хотел уже выключить свет в кабинете, когда заметил, что верхний ящик стола остался приоткрытым. Подойдя ближе, он рассмотрел какие-то обрезки бумаги, сваленные в уголке. При чуть более детальном изучении ими оказались изрезанные на куски бейджики, около трёх штук. В общем месиве неровных кусочков, Чуя едва разобрал слова «Тара», «ассистент» и «отдел тестирования».

Июль 14

Дрожат на ветру картонные стены, под крышей ветвятся сумрака вены.

Струится по ним чистейшая мгла, туман расползается сверху, с угла.

Неделю назад случилось нечто странное. Я постараюсь рассказать тебе всё по порядку, так, как я сама это помню.

По-прежнему стояла жара, в комнате было ужасно душно, поэтому я спала с открытым окном. Была глубокая ночь, когда меня разбудил смутно знакомый звук — скрип качели. Я отчётливо помню этот неприятный тихий скрип. Когда поднимался ветер, качели во дворе раскачивались и поскрипывали. Сначала тихо, потом всё громче и громче. Качели у дома скрипели всегда, когда на улице было ветрено.