Чтение онлайн

— Обычно у любого убийства есть свой подтекст, иногда явный, иногда скрытый. Кто бы ни совершал убийство: ревнивый муж, напуганная жертва, маньяк, имеющий чёткий профиль жертв, или просто психически неполноценный человек, разделить причины можно на два типа. Убивают или в награду, иными словами, во спасение, или в наказание, — доктор Пассед откинулся на спинку стула и, сцепив пальцы в замок, положил руки на стол перед собой. — Для Дазая Осаму смерть не является мерой наказания, скорее наоборот. Для него это своего рода благо. Как мы уже предположили с вами, тёплых чувств к мисс Рестлс он не питал, следовательно, и награждать её ему не за что. Тем более Дазай Осаму воспринимает в положительном ключе добровольный уход из жизни, где каждый решает сам.

Он вполне мог испортить бейджики, подложить кнопки, даже бродить по саду и стучать в окно, дабы напугать мисс Рестлс, но её убийство, а я по-прежнему убеждён, что это не суицид, точно не его рук дело. К тому же он умён, умнее, чем хочет казаться. Он бы не оставил таких очевидных улик. Тот, кто совершил это, явно не боится возмездия и открыто демонстрирует свою безнаказанность, — доктор Пассед кивнул на кукольные глаза на столе, — ещё и оставляет послания, похоже.

— Постойте, — прервал его размышления Чуя, — вы же вроде говорили, что никогда лично не беседовали с Дазаем и не видели его истории болезни, почему вы так уверены в его мировоззрении?

Доктор Пассед с минуту молча его рассматривал, словно оценивая перед тем, как принять важное решение.

— За день до отбытия на объект я запросил информацию по Дазаю Осаму у одного знакомого, занятого в этой сфере бизнеса, так как предоставить мне какие-либо данные официально наши работодатели отказались. Процесс затянулся, и, ознакомившись с полученными сведениями, я хорошо понял, почему. Так или иначе, информацию я получил через посредника буквально пару дней назад, когда в клинику доставили новых пациентов. На всякий случай спрошу вас, мистер Накахара, вы хотите узнать о прошлом Дазая Осаму?

— Это поможет мне понять его взгляды на жизнь и причины особого отношения ко мне? — отозвался Чуя.

— Несомненно, — кивнул доктор Пассед. — Однако в комплекте идут и сведения об одной организации, знания о которой могут оказаться опасными.

— Последние события тоже безопасными не назовёшь, — заметил Чуя. — Если вы готовы доверить мне полученную информацию, я готов слушать.

— Ваша правда, — вздохнул доктор Пассед, — здесь и сейчас мы все в одной лодке. И лучше, чтобы среди экипажа было больше союзников.

Он достал из кармана маленькую чёрную флешку, подключил её к ноутбуку и, развернув его монитором к Чуе, пододвинул ближе.

— Полистайте, там много фотографий и электронных копий документов, а я пока вкратце вам перескажу суть, — произнёс доктор Пассед. — Несколько лет назад существовала некая частная психиатрическая клиника для детей-сирот. Это был и приют и лечебница сразу. Клиника существовала целиком и полностью за счёт средств, предоставленных в качестве пожертвований от частных лиц, политиков и предпринимателей. Со стороны чистейшая благотворительность — помощь сиротам с отклонениями в развитии и психике. С такими не готовы работать обычные приюты, таких никто не возьмёт в дом. Само собой, любой человек, готовый взять к себе приёмного ребёнка, предпочтёт здорового больному и инвалиду.

Клиника находилась на самообеспечении: свои повара, сторожа, садовники, уборщики, воспитатели, врачи и сестринский персонал. Большая территория, несколько корпусов, раздельные общежития для мальчиков и девочек. Там дальше найдёте фотографии, территория действительно внушительна и огорожена не хуже военной базы.

— Так зачем обычной частной клинике и одновременно приюту для детей такая автономность? — просматривая фотографии внушительного забора и зданий, сделанные со спутника, поинтересовался Чуя.

— Потому что под фантиком зачастую оказывается совсем не то, что указано на обёртке, — отозвался доктор Пассед. — И частная клиника на деле являлась шестьдесят девятой исследовательской лабораторией.

— Хотите сказать, там ставили опыты над детьми? — недоверчиво покосился на доктора Пасседа Чуя, поднимая глаза от ноутбука.

— Именно так, — подтвердил тот. — Во все времена опыты над людьми эффективнее всего продвигали медицину во всех областях. И, несмотря на то, что во все времена это считалось аморальным, запрещалось и влекло за собой серьёзные наказания, власть имущие никогда не упускали возможностей.

Скажу больше, шестьдесят девятая лаборатория была не единственной в своём роде, где занимались подобными исследованиями. Некоторые дети, пережившие эксперименты там, направлялись в другие взрослые клиники, поддерживающие этот проект и предоставляющие для этого соответствующие условия. Одной из них являлась и местная бывшая лаборатория, которая сейчас исполняет роль тюрьмы для заключённых, задействованных в исследованиях и научных изысканиях компании.

— Вы сказали пережившие? В ходе исследований в том месте дети умирали? — изумился Чуя.

— Да, основой исследований, проводимых в шестьдесят девятой лаборатории, было планомерное взращивание в разуме подопытных потребности в самоубийстве.

— Это звучит безумнее всего того, что вы сказали до того, — признался Чуя. — Кому и зачем может понадобиться нечто подобное?

— О, мистер Накахара, причин может быть множество. От так любимой кинорежиссёрами и фантастами темы создания идеальных бесстрашных исполнителей, которые не только не боятся смерти, но и стремятся к ней, получая как желанную награду, до пресловутых исследований связи между областями мозга и самого факта совершения суицида с точки зрения протекающих при этом психических процессов.

Каковы бы ни были цели исследования, это был весьма длительный проект, и в нём было задействовано много детей. И не все из них были сиротами из приютов. Некоторые частные лица, занятые в этом проекте, занимались тем, что выкупали детей у многодетных и малоимущих семей за приличные суммы денег. Разумеется, на бумагах это было обычным оформлением детей в приют. Родители подписывали отказ от родительских прав, а деньги со сделки получали иными путями. Это продуманная финансовая схема. В этой области я плохо разбираюсь, а потому не возьмусь пускаться в размышления о стабильности работы этой системы. Так или иначе, она имела место быть.

— Даже если всё это действительно так, — вновь поднял глаза от копий документов на экране ноутбука Чуя, — как маленьких детей, среди которых были психически нездоровые, вынуждали самостоятельно совершить самоубийство?

— Это была сложная система, основанная на воспитании отличного от нормального мировоззрения, тесно завязанного на мифологии. Именно поэтому шестьдесят девятая лаборатория работала с детьми, а не с подростками или взрослыми людьми. Все испытуемые, достигшие шестнадцатилетия, признавались уникальными образцами и переводились в другие клиники для дальнейших исследований.