Чтение онлайн

— Шестьдесят девять? — припомнил Чуя. — Что необычного в этом числе?

— С виду ничего, но если учесть специфику работы исследовательского проекта, к которому относилась лаборатория, её номер не случаен. Вы ведь не считаете, что в нём было задействовано аж шестьдесят девять, или больше, объектов, — пожал плечами доктор Пассед. — Когда я задумался об этом, я наткнулся на небольшой документ, где упомянуто было шифрование задействованных в проекте объектов через связь с нумерологией.

Число шестьдесят девять в духовной нумерологии символизирует человека одновременно как личность и как духовную сущность, союз души и тела. Союз, в котором борьба за главенство прекращается только в момент физической смерти. Шесть с языка чисел переводится как материальное начало. Девять символизирует человеческую душу. Она живёт другими ценностями и действует по другим критериям во времени и пространстве.

Суть этого числа заключается в том, что оно вбирает в себя все причины и следствия нашей жизнедеятельности. Если с человеком наблюдаются какие-то отклонения на физическом плане бытия и сознания, значит, причину надо искать на духовном плане. В этом суть нумерологии данного числа: все причины происходящего с нами лежат в духовном мире, а все следствия в материальном.

Если задумаетесь, то вполне сможете рассмотреть в этом описании схожесть с принципами воспитания и исследовательской деятельностью лаборатории. Главным принципом был поиск недостижимого в материальном, через иные пространства и миры.

Упоминание шестьдесят девятой лаборатории я нашёл и в старых архивных документах, тогда не придал этому значения и вспомнил только теперь. Помните тот рисунок Дазая Осаму на полях вашего блокнота, о значении которого мы гадали?

— Да, перевёрнутое на бок число шестьдесят девять, — припомнил Чуя, — так мы решили. И номер на двери он тоже пытался перевернуть, назвав его неправильным, но как это вообще связано с лабораторией?

— Вот, прочтите этот отрывок, — доктор Пассед открыл один из конвертов, достал чуть пожелтевшие листы бумаги и протянул ему, указав, где нужно читать.

Письма Саманты напоминали дневниковые записи безумца, сдобренные хаотично расположенными жутковатого вида рисунками на полях и в самом тексте.

— Кто-то оторвал номер на стене у запасного входа восточного крыла и прибил его сикось-накось. Его видно только со стороны пруда, потому что его закрывают кроны деревьев. Теперь он похож на рыбок, — вслух прочёл Чуя и поднял непонимающий взгляд на доктора Пасседа.

— Я долгое время не понимал, о чём она пыталась сказать, что за номер похожий на рыбок, — произнёс тот, вновь листая фотографии. — Пока не наткнулся на эту, — доктор Пассед вновь развернул ноутбук.

На фотографии была запечатлена обшарпанная стена здания. Небольшую дверь, видимо, того самого чёрного входа, частично заслоняли разросшиеся деревца и лохматый кустарник. Рядом красовался повёрнутый набок номер шестьдесят девять. Чуя достал из кармана и пролистал свой рабочий блокнот. Сравнил рисунок и изображение на фотографии, они оказались идентичными.

— Дазай Осаму, вероятно, немало времени проводил у пруда, раз умудрился свалиться в воду. Да и та фотография была сделана под деревом недалеко от берега. Именно оттуда, по словам Саманты, и видно было перевёрнутый номер здания. Если всё остальное вполне можно было подделать, то такую крохотную деталь, вряд ли кто-то сумел бы предугадать, — заметил доктор Пассед.

— Даже если принять во внимание прошлое Дазая и сложившееся под пагубным влиянием у него мировоззрение, это никак не объясняет, как у него в кармане оказались кукольные глаза, и не аннулирует его причастности к происходящим событиям, — устало заметил Чуя, пытаясь хоть как-то упорядочить мешанину мыслей в голове.

— Относительно этого у меня тоже есть, что вам рассказать, мистер Накахара, — заметил доктор Пассед, — и показать, — с этими словами он достал из ящика стола и положил на стол небольшой кукольный глаз. — Вчера, когда я вернулся в клинику вечером, — произнёс доктор Пассед, предупреждая его вопрос, — первым делом столкнулся с дежурной медсестрой. Она сообщила мне, что одна из пациенток сильно чем-то напугана.

Из разговора я выяснил, что ей в руки попало старое фото из здешних архивных документов, — он вручил Чуе чёрно-белую фотографию, на ней привязанному к медицинскому креслу пациенту проводили какую-то процедуру. — Это фотография проведения лоботомии, — пояснил доктор Пассед. — Пациентка обеспокоилась, что ей будут проводить то же самое лечение. Я успокоил её словами о том, что это устаревший и вышедший из обихода не оправдавший себя метод, и потом поинтересовался, откуда она взяла фото.

Вот тут и начинается самая любопытная часть. Она рассказала мне о мужчине в плаще, которого встретила в клинике у восточной лестницы. Его самого она не видела, лишь отбрасываемую им тень: он стоял за углом напротив окна. И я бы счёл это навязчивой галлюцинацией, да вот только конкретная пациентка единственная в этой клинике не страдает шизофренией. Я намеренно включил её в список пациентов, чтобы отсеивать навязчивые обоюдные галлюцинации от реальных фактов, искажённых сознанием моих пациентов. Да и фотография не могла возникнуть из воздуха.

Я просмотрел записи камер наблюдения, журнал дежурного у ворот за последние сутки, но ничего не обнаружил. Никто посторонний не был на территории. Мой кабинет абсолютно точно был заперт, и все остальные вещи я отыскал на своих местах.

Папка, из которой была украдена фотография, лежала на подоконнике. А этот самый глаз я отыскал в пустой кружке из-под кофе, стоящей рядом.

— Как кто-то мог проникнуть в запертый кабинет и потом ещё пройти по коридорам в восточное крыло, оставшись незамеченным ни камерами, ни персоналом? — отозвался Чуя, рассматривая кукольный глаз на столе.

— Окно было открыто, — ответил доктор Пассед. — Прямо рядом с окном моего кабинета находится пожарная лестница. Я полагаю тот, кто украл фотографию и подкинул кукольный глаз, поднялся по ней и воспользовался открытым окном. Даже одной створки ему должно было более чем хватить для этого. В восточном же крыле есть запасной выход на случай пожара, возможно, он воспользовался именно им, чтобы проникнуть в саму клинику. Как он вскрыл замок, я не знаю. Быть может, воспользовался отмычкой, может, у него были ключи. Замок там самый обыкновенный. Произошло это после полудня, что совершенно точно исключает причастность Дазая Осаму, так как в это время он находился на допросе, и я тоже там присутствовал, и могу это подтвердить.

— Если Дазай не причастен ко всему этому и, возможно, даже не догадывался о содержимом своих карманов, тогда кто и зачем подкинул это ему и вам? — окончательно запутался Чуя.

— Я мог бы предположить, что кто-то хочет подставить Дазая Осаму, но тогда не представляю, зачем было бы подкидывать и мне что-то подобное. Однако сейчас я заметил кое-что, чего не мог приметить раньше, — доктор Пассед взял со стола кукольный глаз и поднял на уровень своего лица. — Цвет радужки подкинутого мне глаза совпадает с моим. Я не обратил на это внимания, но посмотрите, — он указал пальцем на один из тех, что лежали в пакетике на столе.

— Голубой, как у меня, — отозвался Чуя, — это всё ещё может быть совпадением, — заметил он.

— Какого цвета глаза у вашего напарника? — поинтересовался доктор Пассед.

— Карие, — не задумываясь, отозвался Чуя.

— Два — ещё совпадение, — усмехнулся доктор Пассед, разворачивая второй кукольный глаз с коричневой радужкой к Чуе, — три — уже статистика.

— Хотите сказать, это послание адресовано не только Дазаю, но и мне? — вздохнул Чуя, — но ведь я мог и не найти этих глаз.