Чтение онлайн

— Насчет дыма я понимаю, — сказал Лукан. — Но почему тени?

— Потому что в этой игре использовались такие же уловки и хитрости, как и в алхимических экспериментах. Аристократы того времени отчаянно стремились первыми открыть дверь и в равной степени отчаянно пытались помешать своим соперникам сделать то же самое. Дружба переросла в соперничество, а соперничество — во вражду. Подкуп, шантаж и избиения стали обычным делом. Ничто не считалось запретным. Приз был слишком велик. Конечно, основной удар пришелся на бедных алхимиков.

— Конечно, — насмешливо ответил Лукан. — Всегда страдает кто-то другой, так? И ради чего? Похоже, никто из аристократов не получил того, чего хотел.

— Считается, что несколько алхимиков были близки к открытию формулы. К сожалению, в каждом случае их исследования таинственным образом исчезали.

— Держу пари, что так оно и было.

— Я обращаю ваше внимание на то, что я говорила ранее о подкупе, шантаже и избиениях. Хотя также был случай поджога, вандализма в лаборатории и однажды алхимика заманили в публичный дом и убили. Как я уже говорила, в Игре дыма и теней не было ничего запретного. — Железная Дама помолчала, а затем добавила: — Но не все диверсии были совершены амбициозными аристократами. За некоторые из них ответственны Стражи.

— Стражи? — спросил Лукан. — Нет, дайте угадаю: еще одно тайное общество с помпезным названием, верно? Как будто Марни и ее бреда с Алым Троном недостаточно.

— Стражи были… — Рецки помолчала. — Тайной организацией, — продолжила она, сделав ударение на этих двух словах, — которая считала, что Багровая Дверь должна оставаться закрытой. И были готовы сделать все возможное, чтобы это произошло.

— Всегда кто-то должен испортить всю развлекуху. Почему?

— Разве это не очевидно? — спросила Рецки, нахмурившись, как учитель на медлительного ученика. — Никто не знает, что находится за этой дверью. Только то, что это Фаэрон, и этого должно быть достаточно, чтобы оставить все как есть. Вы знакомы с рассказом о серном пире?

Лукан улыбнулся воспоминанию.

— Да. — Отец не раз рассказывал ему эту историю. — Во времена Янтарной империи какой-то правитель получил в подарок артефакт Фаэрона, — сказал он, обращаясь к Блохе и Ашре. — Он попытался продемонстрировать его на каком-то официальном ужине и в итоге устроил взрыв, который разрушил весь дворец и унес жизни более сотни человек. Остались только почерневшие скелеты и зловоние серы.

— Теперь вы понимаете, почему Стражи считали, что Багровая Дверь должна оставаться закрытой, — продолжила Рецки. — Ее открытие потенциально могло привести к гибели всего города. Поэтому они наблюдали из тени. Вмешивались только в случае крайней необходимости. И заботились о том, чтобы формула никогда не была обнаружена. — Она сделала еще один глоток чая. — В конце концов, Игра дыма и теней начала ослабевать. Финансирование алхимических экспериментов обходилось недешево, и даже у архонтов не было бездонных карманов. Большинство аристократов обратили свой интерес к искусствам и чудесам механики. Багровая Дверь стала полузабытой безделушкой. Пока алхимик, наконец, не разгадала формулу.

— Сафия Калимара, — сказала Ашра.

— Да. — Если Рецки и удивилась, услышав это имя из уст воровки, она хорошо это скрыла. — Калимара была изгнана из Башни, и, как я понимаю, никто из мастеров-алхимиков не относился к ней серьезно. Поэтому для всех было неожиданностью, когда разнесся слух, что она разгадала загадку, которая не поддавалась самым ярким умам алхимиков. Еще большим сюрпризом стало то, что она предложила продать формулу лорду Баранову, в то время как другие могли предложить ей гораздо большие суммы. Григор, конечно, ухватился за возможность войти в историю. Тогда он был другим человеком. Он был полон энергии.

— Но он так и не получил свой шанс, так? — спросил Лукан. — Из-за чумы, которая таинственным образом вспыхнула в той самой гостинице, где остановилась Калимара.

— Как я уже сказала, в Игре дыма и теней не было ничего запретного.

— Даже эпидемия? Эпидемия, которая убила сотни людей и превратила других в монстров? Вам не кажется, что это немного чересчур?

— Для некоторых людей цель оправдывает средства.

— Возможно, для таких людей, как Стражи?

— Вам следует спросить у них самих.

— Да, спрошу. Или я ошибаюсь, думая, что вы их лидер?

— А-а. — Губы Железной Дамы скривились в легкой усмешке. — Люди в масках выдали это?

— Отвечайте на вопрос, — настойчиво сказал Лукан, уставший от двусмысленностей.

— Не требуйте от меня ничего, лорд Гардова. — Голос Рецки превратился в лед. — Мое терпение не безгранично. — Затем она вздохнула и уставилась в свою кружку. — Чума была трагедией. Одой из худших, от которых когда-либо страдал этот город. Но был и луч надежды — формула была утеряна, и Игра дыма и теней, наконец-то, закончилась.

— Для жертв чумы нет луча надежды.

— Или для Сафии Калимары, — добавила Ашра с обвиняющими нотками в голосе. — Я прочитала ее последние слова. Замечательная женщина, которая умерла в страхе и одиночестве. Она заслуживала лучшего. Все эти люди заслуживали.

— Да. Заслуживали. Но я больше беспокоюсь о живых. — Взгляд Рецки посуровел. — И благодаря вам троим мы наблюдаем катастрофу, по сравнению с которой чума кажется незначительным неудобством. С возвращением формулы Игра дыма и теней возобновилась.

— У нас не было выбора, — ответил Лукан. — Мы были в долгу перед Марни. Она велела нам вернуть формулу или…

— …она отправила бы вас обратно на виселицу. Да, я знаю условия вашего соглашения. — Она скривилась, словно съела что-то горькое. — Конечно, за всем этим стоит Марни. Я всегда думала, что одержимость этой девушки Фаэроном приведет ее к смерти. И меня это вполне устраивало. Но только не в том случае, если это угрожает всему городу. И теперь нам нужно беспокоиться еще и о лорде Ариме. Как будто обладание формулой одним из них недостаточно плохо. Двадцать лет назад я бы справилась с этим без особых трудностей, но мои связи и ресурсы уже не те, что раньше. — В уголке ее рта появилась морщинка. — Кроме того, я становлюсь слишком стара для этого дерьма.

Вот оно, устало подумал Лукан. Вот и весь смысл этого разговора. «Вам нужна наша помощь».

— Да. И я не прошу. Я настаиваю.

— Мне показалось, что, по словам Писца, я — как бы это сказать? — не заслуживаю доверия и ненадежен.

— Лаверн также сказала, что, хотя вы очень хорошо умеете попадать в неприятности, еще лучше вы умеете из них выпутываться.

— Я польщен.

— Она также сказала, что Ашра, несомненно, лучшая воровка, которую Сафрона когда-либо видела. Что делает вас двоих незаменимыми для меня.

— А что, если мы откажемся помогать?

— И вы?

Лукан боролся с желанием ответить утвердительно. Это было не его решение. Вместо этого он встретился взглядом с Блохой, а затем с Ашрой. Он увидел, что в обоих светится вызов.

— Мы не знали, что это за формула, когда соглашались на поиски, — сказал он, поворачиваясь к Рецки. — Почему мы должны помогать вам, если это не наша вина?

— Жаль, — ответила Железная Дама, поджав губы. — Только не говорите, что я не дала вам шанс. Она щелкнула пальцами. Зашелестела ткань, когда фигуры в капюшонах подняли оружие.