Чтение онлайн

– Вот тут ты не права, – отрезала Люба. – Письма ей действительно пишут. При всей Таниной хитрости и сноровке на это ей ума бы не хватило. А твой Никитич сам тот еще фрукт. Ну, вот. Ты готова. Можешь собой спокойно полюбоваться.

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Одежда вполне подходит, – решила она. – Только я бы надела желтый свитерок. Этот тебе не очень подходит к глазам. А тот даст необходимый оттенок. У тебя есть?

– Да, конечно. Так мы не договорили…

– У меня нет времени на беседу, Сашенька! – улыбнулась она. – Клиенты ждут. А тебя уже, наверное, Никитич заждался.

Поставив такую резкую точку, она дала мне понять, что распространяться по поводу чужих тайн не намерена.

Я посмотрела в зеркало и застыла.

Со мной совершили чудо!

То есть я осталась почти такой же, как и была, но простенькая коса делала мое лицо более притягивающим и таинственным, как будто я стала ирландской принцессой! Незаметный, почти неуловимый макияж придал моей коже матовый оттенок, и теперь она была какой-то светящейся, ровной и мягкой. А глаза почему-то стали большими и яркими.

– Люба, – восторженно прошептала я. – Ты просто волшебница… Можно, я буду к тебе приходить, когда…

Я прикусила язык вовремя. У меня уже было готово сорваться «когда закончим это дело…».

Она рассмеялась.

– Нет, при чем тут я? Твоя фактура это предполагает. Знаешь, в чем беда хорошеньких девиц?

– В чем?

– В излишней закомплексованности, – сказала она и легонько подтолкнула меня к двери. – Иди… Конечно, приходи, когда захочешь!

– Спасибо, – поблагодарила я и вышла в холл.

Никитич был уже там, разговаривая с каким-то молодым человеком. Заметив меня, он быстро прервал разговор и махнул мне рукой.

– Сашенька, ты похорошела еще больше, – произнес он, подходя ко мне.

Парень подошел с ним и теперь весьма откровенно разглядывал меня, совершенно не скрывая своего интереса.

– Никитич, познакомь с этой лапочкой! – сказал он.

– Илья, – обернулся недовольно Андрей Никитич к нему. – Это моя двоюродная сестренка, и если она и лапочка, то уж не про твою честь!

– Какая жалость, – скорчил рожицу Илья Варлаамов, как я сразу догадалась, это был именно он. – Только встречу женщину своей мечты, как ты ее уже занимаешь. Ты жаден до невозможности, Никитич! Ладно, увидимся вечером.

И он галантно склонился к моей руке, незаметно подмигнув мне с заговорщицким видом.

– Грязнер похож на мою соседку тетю Иру, Варлаамов бонвиван и сердцеед, а у имиджмейкера почему-то негативное отношение к Танечке…

Все это я выпалила на пороге, появляясь перед немного ошеломленным Ларчиком.

– Еще раз медленнее и понятнее, – попросил он, созерцая меня с неослабевающим интересом. – И начни с того, как это тебе удалось так похорошеть…

– Спасибо за комплимент, хотя он и был лишним, – я уселась в кресло и закурила. – Так вот, повторяю медленно. Мои наблюдения показали, что Грязнер, которого зовут на самом деле Виталиком, личность весьма отвратительная и скользкая, явный гей, но таких сейчас пруд пруди, их даже по телевизору показывают. Причем вовсе не в качестве дурного примера, заметь… В общем, Виталик «Грязнер» типичный представитель «непрошеных плодов свободы». Никитича и Таню он, мягко говоря, недолюбливает. Дальше у нас следует Люба.

– Люба – это кто?

– Люба – это имиджмейкер.

– Та, которая привела тебя в божеский вид?

– Сейчас я обижусь, – пообещала я. – А в каком виде я раньше была? В сатанинском, что ли?

– Не обижайся, я пошутил.

– Шутить надо остроумно, а не гадко, – заметила я. – Но уж ладно. Сегодня я удивительно добра, поэтому я тебя прощу. Так вот, Люба Таню очень не любит, но обсуждать это не пожелала. Она мне показалась симпатичной, поэтому я не думаю, что это она писала письма.

– Можешь не думать, – разрешил добрый Ларчик. – Но мы все-таки попробуем понять, что ей сделала Таня. Кто у нас был третий встречный?

– Варлаамов, – вздохнула я. – С ним я рассчитываю пообщаться вечером.

– Тоже неприятная личность?

– Наоборот, – улыбнулась я. – Он самый очаровательный юноша, встреченный мной сегодня!

Ларчик помолчал, обиженно насупившись, а потом пробурчал:

– Ну ладно, я… Но за что ты так обидела ни в чем не повинного Пенса?

– А вот Пенса я еще сегодня не видела, – мило улыбнулась я, наслаждаясь его выражением лица. – Поэтому Варлаамов проходит пока вне конкурса!

С этими словами я подошла к зеркалу и окинула себя удовлетворенным взглядом.

– Ты сегодня хороша, детка, – прошептала я и показала отражению язык.

К шести мы были уже готовы. Даже Пенс переоделся: на нем был вполне приличный свитер, и он даже раздобыл где-то пиджак, который сидел на его плечах, изображая из себя смокинг.

При виде меня он застыл, смотря на меня таким растерянным взглядом, что мне стало понятно – еще мгновение, и окончательно напуганный моей величественной красотой Пенс убежит.

– Сашка? – пробормотал он. – Какая же ты сегодня хорошенькая!

– И ты туда же, – вздохнула я. – А обычно страшнее меня и не найти, что ли?

– Нет, что ты, – испугался мой несчастный приятель. – Ты всегда хорошенькая. Но сегодня ты необыкновенная…

– Ладно, надоело мне терпеть ваше врожденное хамство, – сказала я. – Наверное, у меня такая планида печальная – находиться пожизненно в обществе двух совершенно невоспитанных мужчин. Нормальный джентльмен сказал бы: «Вы всегда хороши, а сегодня вы прекрасны», – или вообще сделал бы вид, что мое естественное очарование не может украсить старание визажиста. А вы…

Не слушая их жалких оправданий, я вышла на улицу, где нас уже поджидала «девятка», принадлежащая лариковскому другу.

Тихо шурша гравием, наша «девятка» остановилась возле довольно нескромного особнячка, сработанного в стиле «маленький английский замок».

– Надо же, – заметила я. – Никогда не думала, что в нашей Поляновке когда-нибудь расселится весь тарасовский бомонд!

Я вылезла из машины, с наслаждением вдыхая запах леса, который находился поблизости.