Меделень
Шрифт:
– Оставь Монику в покое! Почему ты хочешь, чтобы она переоделась?
– Я не хочу! Напротив, я бы удивилась, если бы... Мамочка, взгляни на меня!
– Что ты хочешь?
– Я? Ничего. Только чтобы ты посмотрела.
– Ну, я смотрю.
– Не в глаза! Посмотри на меня так, как ты смотришь, когда мы идем в театр... Огляди меня.
– Ну и что?
– Ты ничего не видишь?
– Я вижу, что ты запачкала платье! И когда ты успела?
– Вот!.. Когда успела?.. Ты знаешь, Моника?
– ...
– И я тоже не знаю!.. Мамочка, разве хорошо, что у меня запачкано платье?
– Жаль платья!
– А меня не жаль?
– Почему ты его запачкала?
– Я?
– А кто же?
– Оно само. Вернее, суп.
– Ольгуца!
– Ты хочешь меня наказать, мамочка?
– Пожалуйста, объясни, чего ты хочешь?
– А ты мне дашь?
– Скажи что?
– Я ничего не прошу. Но зачем мне запачканное платье? Я не хочу ходить в грязном платье.
– Можешь не продолжать! Я все поняла... Ты увидела в шифоньере новое платье.
– Да, когда ты вынимала платье Моники, - привела Ольгуца диалог к победному концу.
– Ольгуца, зачем ты говоришь неправду?
– Я не говорю неправду.
– Постой... Ведь ты не знала, что я сшила тебе новое платье.
– Знала.
– Тогда зачем ты говоришь, что увидела его только теперь?
– Потому что только теперь я увидела, что оно готово.
– Ты хочешь его надеть?
– Я?.. Только примерить... как и Моника.
– Хорошо! Твоя правда. Только, пожалуйста, ответь мне прямо на мой вопрос.
– Хорошо.
– Ты хотела надеть новое платье, так ведь?
– Да, - осторожно подтвердила Ольгуца.
– Тогда почему же ты не сказала мне прямо: "Мама, пожалуйста, надень на меня новое платье"?
– Потому что ты бы не согласилась.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю. Ты бы ответила, что сегодня не праздник и что я его запачкаю.
– Ольгуца! Ольгуца! Скажи, откуда в тебе столько лукавства?
– ...
– Не хочешь говорить?
– Я просто не знаю!
– Вот видишь, Ольгуца!
– Может быть, ты знаешь, мамочка?
– Давай, я одену тебя.
– Ага!
Дэнуц заглянул в гостиную и тихо затворил дверь. Моника этого не заметила.
– Хм!
Он следил через замочную скважину за Моникой, которая гляделась в зеркало.
– Хорошо!
В третий раз повторилось то же самое.
– Браво!
И в четвертый раз.
Так, значит, Моника смотрится в зеркало! Моника-умница, Моника-разумница, Моника... смотрится в зеркало. Дэнуц тоже смотрится в зеркало, но ведь он мальчик! Так, значит, Моника...
"А ты подглядываешь в замочную скважину!"
"Это другое дело!" - молча ответил Дэнуц на свою дерзкую мысль.
И, чтобы доказать это, стремительно вошел в гостиную. Моника глядела в окно.
– Хм!
– Тебе не жарко, Дэнуц? - встретила его Моника, всегда готовая служить ему.
– А тебе какое дело? Не приставай!
– Я тебе что-нибудь сделала, Дэнуц?
– Только попробуй!
– Я тебе ничего плохого не делаю, Дэнуц.
– Ты что, боишься?
– Я не боюсь, Дэнуц... "Мне очень жаль тебя, потому что Ольгуца тебя преследует", - мысленно произнесла Моника, краснея, словно маков цвет.
– И тебе не страшно? - с вызовом спросил он.
– Нет... А почему мне должно быть страшно?
– Тогда почему ты не лезешь в драку?
– Я никогда не дерусь, Дэнуц!
– Не хочешь, чтобы тебя побили?
Моника вздохнула... Жаль черного платья!.. И зачем она надела синее?.. Жаль! Да! Жаль!
– Молчишь?
– Ты не прав, Дэнуц! - покачала головой Моника.
– Зато ты права!
– Дэнуц, не говори так!
– Иди и нажалуйся на меня!
– Я не ябеда.
– А ты смотрелась в зеркало! - победоносно ответил Дэнуц, пальцем указывая на зеркало.
– Это правда. Tante Алис сказала мне, чтобы я посмотрела на себя в зеркало, и я посмотрела...
– Ээ! Я знаю, что я говорю!.. Скажи еще что-нибудь!
– ...
– Скажи, зачем ты смотрелась в зеркало?
Моника потупилась, сердце у нее отчаянно забилось...
– Потому что никого не было, потому что ты прячешься ото всех, потому что ты притворяешься!
Как хотелось Дэнуцу, чтобы Ольгуца слышала, как много и хорошо он говорит... Какое бы это было великое счастье!.. А может быть, Ольгуца подслушивает за дверью?
– Ну, скажи что-нибудь еще. Не хочешь? Нечего смотреть в сторону! Говорить-то легче всего!
Моника плакала, с закрытыми глазами слушая, что он говорит.
Дэнуц направился к двери... Тут ему больше нечего было делать... Он остановился на пороге, ожидая провокации. Он расставался с Моникой, как расстаешься с успехом: ему было грустно.
"Дэнуц на меня сердится!.. Ну, если так..."
Слезы ожесточили ее. Она крепко сжимала в руках платок, а соленые капли падали на ее новое платье.
Госпожа Деляну отступила на два шага...
– Ольгуца, стой спокойно!
Ольгуца стояла как вкопанная, словно опасаясь, что новое платье в этот торжественный миг может облететь, как прекрасный куст цветущего шиповника. Госпожа Деляну выражением лица с напряженным лбом и сощуренными глазами напоминала молодого генерала, объезжающего войска накануне сражения; скульптора перед отправкой статуи в Салон; влюбленного с первым письмом в руках, перед тем как опустить его в почтовый ящик; даму перед зеркалом, которая собирается надеть бальную накидку...
– Можешь поблагодарить меня!
– Merci, мамочка! - выдохнула Ольгуца, испытывая благодарность за доброе слово больше, чем за платье.
Один-единственный недостаток, и платье тут же оказалось бы на операционном столе!
– Иди, я тебя поцелую, Ольгуца.
Ольгуца принадлежала госпоже Деляну. В этом была награда!
– Пойди к папе, пусть и он на тебя посмотрит.
Еще и это!
Они столкнулись в прихожей. Ольгуца сочувственно посмотрела на брата.
– Ты думал, я ничего не знаю?