Чтение онлайн

Мой дух оживал вместе с аппетитом. Я начал исследовать коридоры, галереи и дворы Церкви Святого Петра. Всё здание было моим владением. Моим замком. Однажды, когда монахини куда-то ушли, я пробрался во внутренний двор и искупался в маленьком пруде. Самым сложным было сдерживать песню, льющуюся изнутри.

Между тем, мы с Бранвен каждый день тренировались по несколько часов, оттачивая моё второе зрение. На первом уроке мы использовали ложки, глиняные миски и другую привычную утварь, которую она смогла найти в церкви. Со временем я смог перейти к небольшому деревянному алтарю с тонкими гранями и контурами. И в конце концов добрался до большого кубка со сложной наружной резьбой. Хоть это и заняло большую часть недели, но я всё-таки сумел прочесть слова, выгравированные на его ободе: спроси и узнаешь.

Практикуясь, я обнаружил, что лучше вижу предметы, если они неподвижны и находятся близко. Если же они двигались слишком быстро или оставались слишком далеко, я обычно терял их. Парящая птица попросту тонула в бескрайнем небе.

Более того, если свет вокруг тускнел, тоже делало и моё второе зрение. В сумерках я мог видеть лишь размытые контуры предметов, и ничего не видел ночью, пока фонарь или луна не рассеивали тьму. Я мог только гадать почему второму зрению тоже требуется свет. Было очевидно, что оно не похоже на обычное. Но почему тогда ему мешает тьма? Значит, второе зрение отчасти внутреннее, отчасти внешнее. Возможно оно зависело от моих глаз (точнее от того, что от них осталось), но понять каким образом мне не удавалось. Или оно опиралось на что-то ещё, что-то внутри меня, однако выяснить точно не представлялось возможным.

Таким образом, хоть второе зрение и было гораздо лучше, чем полная слепота, оно совсем не достигало уровня того, что я потерял. Даже при дневном свете я мог видеть лишь тончайшие линии цветов, а весь остальной мир был окрашен в оттенки серого. И хоть я мог сказать, что вуаль, которую теперь носила Бранвен была ярче, чем её свободное платье, я не мог назвать какого вуаль цвета, серая или коричневая. Я стал забывать цвета большинства вещей, знакомых мне с самого приезда в Гвинед.

Но я принимал эти ограничения. И был счастлив. С развитием способностей, я стал ходить на обеды и служения с Бранвен. Я садился рядом с монахиней и начинал разговор, стараясь смотреть на неё глазами, чтобы она думала, что они в порядке. И одним утром я всё же смог пробежаться по внутреннему двору, огибая колонны и перепрыгивая через пруд.

В этот раз я уже не сдерживал своего пения.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МОЛОДОЙ ПТЕНЕЦ

Пока моё второе зрение улучшалось, Бранвен учила меня читать латинские надписи на религиозных манускриптах церкви. Острый запах кожи и пергамента омывал меня каждый раз, как я открывал эти тома. А затем воображение уносило меня далеко – к пылающей колеснице Елисея, последнему ужину Иисуса, к каменным скрижалям Моисея.

Иногда, погрузившись в эти истории, я забывал о своих проблемах. Начинал читать и видел действия, наполненные цветами и лицами, с такой точностью и красочностью, какую никогда бы не мог увидеть своими глазами. И я впервые начал понимать, что книги действительно скрывают в себе чудеса. И даже рискнул предположить, что однажды, возможно, окружу себя множеством книг разных времён и языков, как некогда сделала Бранвен.

С каждым прошедшим днём моё зрение становилось немного лучше. Одним утром я обнаружил, что могу определять эмоции Бранвен, наблюдая за уголками её губ и огоньком в глазах. Другим утром, стоя у своего окна и наблюдая, как ветер шатает ветви дерева, я понял, что шумное дерево, на котором живёт кукушка, – это широкий и тёмный боярышник. И однажды ночью, впервые со дня пожара, слабая вспышка поразила меня – это была звезда.

Следующей ночью я встал посреди внутреннего двора, подальше от фонарей. Низко над северным горизонтом загорелась вторая звезда. Следующей ночью ещё три. Затем пять. Восемь. Двенадцать.

Следующим вечером ко мне присоединилась Бранвен. Мы вместе лежали на камнях, и она показала мне созвездие Пегаса. А потом медленно и мелодично рассказала миф о великой крылатой лошади. Когда она говорила, я представлял, что Пегас несёт меня по небу на своей спине. Мы перепрыгивали от одной звезды к другой, проплывали мимо луны, скакали по горизонту.

Теперь каждую ночь, если тучи не закрывали всё небо, мы с Бранвен лежали там, под тёмным куполом. Я любил читать церковные рукописи, но чтение небесных завораживало меня даже больше. Не без помощи Бранвен я проводил вечера в компании Лебедя, Водолея и Большой Медведицы, чьи когти не раз царапали мою спину. Натягивал канаты Парусов, плавал с Рыбами, маршировал рядом с Геркулесом.

Иногда, изучая новые звёзды, я мечтал уместить всё небо в один великолепный плащ и скорее надеть его. Тёмно-голубой, усыпанный звёздами, плащ струился бы по моей спине, развиваясь в такт движениям. Небесные светила украшали бы плечи, планеты – талию. Я с удовольствием надел бы его однажды!

Но даже радуясь, я не забывал, как много всего сокрыто теперь от меня. Облака затмевали некоторые звёзды, но моё собственное зрение затмевало куда больше. Хотя радость от возможности видеть всё-таки перевешивала расстройство от невозможности, ведь, не смотря на облака, звёзды почему-то теперь были для меня яркими как никогда.

И ещё... Внутри меня осталась темнота, которую не рассеивал даже чистый свет звёзд. Отголоски прошлого продолжали преследовать меня. Особенно то, что я сделал с Дитусом. Я всё ещё слышал его крики, видел ужас в глазах, чувствовал прикосновение скрюченных и беспомощных остатков рук. Когда я спросил Бранвен спасся ли он, она не смогла ответить. Она знала лишь то, что он висел на волоске от смерти, когда мы покинули деревню. Провоцируя мою ярость, он не знал, что его жестокость окажется меньшей, чем моя.

И самое главное: что-то ещё продолжало терзать меня, что-то более глубокое, чем вина. Страх. Страх за себя и свои ужасные возможности. Простая мысль взрастила во мне огненную стену, которая ослабила саму душу. Если мне не хватит сил, чтобы сдержать обещание, я буду использовать свои силы или они будут использовать меня? Если во власти бесконтрольной ярости я сжёг дерево и убил человека, что ещё я, возможно, уничтожу? Могу ли я убить самого себя?

Кто я вообще такой? Возможно Дитус в итоге оказался прав. Возможно кровь демона действительно течёт в моих жилах, ведь эта ужасная магия может вырваться из меня в любой момент, как чудовищный змей вырывается из тёмных глубин моря.

И пока это так, даже новое сияние моих дней оставалось беспокойным из-за тёмных страхов. Проходили недели и жизнерадостность возрастала во мне вместе со способностью видеть вторым зрением, но им не уступала и тревога. Глубоко внутри я понимал, что не оставлю свои страхи, пока не познаю себя настоящего.

Настал день, когда я услышал новый звук из окна своей комнаты и нетерпеливо подошёл ближе. Сфокусировав второе зрение, я нашёл его источник, спрятавшийся среди ветвей боярышника. Некоторое время я наблюдал и слушал, а затем повернулся к Бранвен, измельчающей травы, сидя на своём привычном месте: на полу около моей койки.