Чтение онлайн

Я не помнил, как мы добрались до стен Каер Мирдин. Но рассказ Бранвен позволял мне представить всё достаточно хорошо. Я мог даже видеть круглое лицо Люда, наблюдавшего, как мы съезжаем с холма в телеге одного торговца, посочувствовавшего женщине с глазами сапфирового цвета и её искалеченному огнём сыну. Также мог почувствовать раскачивание тележки, даже услышать скрип колёс и стук копыт запряжённой лошади. Узнавался вкус обугленной кожи во рту, шум моего бреда и стонов, повторяющийся на протяжении длинных дней и ночей нашего путешествия.

Теперь очень немногое нарушало безжизненный покой моих дней. Пение монахинь, шуршание их шагов по пути на покой, обед, медитацию. Тихие молитвы или песни Бранвен, которая изо всех сил старалась залечить мою кожу. Счёт криков кукушки, сидящей на шуршащем ветвями дереве, породу которого я не мог знать.

И тьма. Вечная тьма.

Иногда, сев на койку, я осторожно подносил пальцы к корке на щеках и под глазами. Шрамы на коже казались ужасно глубокими, как трещины на коре старой сосны. Я знал, что, несмотря на все старания Бранвен, моё лицо навсегда останется изуродованным. Даже если благодаря какому-то чуду ко мне вернётся зрение, шрамы всегда будут напоминать о безрассудстве. Конечно я знал, что подобные мысли попросту глупы, но они всё равно приходили ко мне время от времени.

Однажды я обнаружил, что страстно желаю отрастить бороду. Хорошую, длинную бороду, как у столетних мудрецов. Прекрасную бороду. Вьющуюся и белоснежную, закрывающую моё лицо как множество облаков – пик горы. Я даже предположил, что там могла бы гнездиться парочка птиц. Но светлые мечтания длились недолго. Всё больше я ощущал, что погружаюсь в отчаянье. Никогда больше я не залезу на дерево. Никогда свободно не пробегусь по полю. Не увижу лица Бранвен вживую.

Я почти не прикасался к еде. Хоть Бранвен и настаивала на том, чтобы я ел больше, у меня не было желания. Одним утром она склонилась надо мной, сев на колени, молча снимая бинты. Когда она попыталась наложить на мои раны новые, я отодвинулся от неё и покачал головой.

– Я хочу, чтобы ты позволила мне умереть.

– Твоё время ещё не пришло.

– Откуда ты знаешь? – огрызнулся я. – Я уже чувствую себя мёртвым! Это не жизнь! Это постоянные пытки и мучения. Я бы предпочёл жить в аду, а не здесь. – Она взяла меня за плечи.

– Не говори так! Это святотатство.

– Это истина! Видишь, что твои силы, которые ты называла даром Бога, сделали со мной? Я их проклинаю! Лучше бы я умер.

– Прекрати! – Я стряхнул с плеч её руки.

– У меня нет жизни! Нет имени! У меня ничего нет!

Бранвен, сдавливая свои всхлипы, начала читать молитву.

– Всемогущий, спаситель души моей, Создатель всего, написавший Великую Книгу Неба и Земли, пожалуйста, помоги этому мальчику. Прошу! Прости его. Он не понимает о чём говорит. Если только ты вернёшь ему зрение, пусть не полностью, даже если на время, я клянусь, что мы заслужим прощения. Мы никогда больше не будем использовать его силы, если они приводят к таким последствиям! Только помоги ему. Пожалуйста, помоги.

– Никогда не будем использовать мои силы? – Передразнил я. – С радостью обменял бы их на возможность видеть! Тем более, что никогда не просил ни о каких силах.

Я резко сорвал бинт со лба.

– А что с твоей жизнью сейчас? Она ничуть не лучше, чем моя! Это правда. Ты можешь говорить красноречиво. Можешь обмануть этих монашек. Но не меня. Я знаю, что ты несчастна.

– Я умиротворена.

– Это ложь.

– Я умиротворена, – повторила она.

– Умиротворена! – Крикнул я. – Умиротворена! Тогда почему твои руки в царапинах и ссадинах от постоянного нервного заламывания? Почему твои щёки вечно в... – Я оборвал свою мысль.

– Милостивый Бог, – прошептала она.

– Я... не понимаю, – очень медленно я потянул руку к её лицу, слегка коснувшись щеки.

В тот же момент мы оба поняли, что я каким-то образом могу ощущать пятна на её щеках. Я знал, что они есть, хоть и не мог увидеть их с помощью глаз.

– Это ещё один дар, – голос Бранвен был полон благоговения. Она сильно сжала мою руку. – У тебя появилось второе зрение.

Я не знал, что и подумать. Была ли это та же способность, с помощью которой я однажды открыл цветок? Нет. Она ощущалась иначе. Менее сознательной. Может та, с помощью которой я узнал каков цвет сердцевины растения? Возможно. Хотя ощущения всё равно отличались. Похоже на... ответ на молитвы Бранвен. Дар Господа.

– Это правда? – робко спросил я. – Это действительно происходит?

– Слава Богу, да.

– Проверь, – потребовал я. – Подними несколько пальцев.

Она подчинилась.

Я закусил нижнюю губу, стараясь почувствовать её руки.

– Два?

– Нет, попробуй снова.

– Три?

– Ещё раз.

Сфокусировав мысли, я инстинктивно закрыл глаза, хоть это, конечно, ничего не меняло. После долгой паузы я сказал:

– Не одна, а две руки, верно?

– Да! А теперь... сколько пальцев?

Минутная пауза. Пот, собравшийся на израненном лбу, жалил чувствительную кожу. Но я не дрожал. Наконец, я неуверенно спросил:

– Может быть семь? – Бранвен выдохнула с облегчением.

– Точно, семь.

Мы обняли друг друга. В этот момент я понял, что моя жизнь полностью изменилась. И даже догадывался, что до конца своих дней буду придавать особое значение числу семь.

Но самое главное то, что было дано обещание. И не важно дала его Бранвен, я или мы оба. Я никогда больше не буду изменять предметы с помощью своего разума. Даже крохотный лепесток цветка. Я не хотел знать будущее или использовать какие-либо другие силы, ведь теперь я снова мог видеть. Снова мог жить.

Сразу же я начал есть. И редко останавливался, особенно если давали моё любимое: хлеб с молоком. Или ежевичный джем на горбушке. Или горчицу, смешанную с сырыми гусиными яйцами – блюдо, от которого монахиням становилось плохо, что сильно забавляло меня. Однажды после обеда Бранвен ушла на рынок и нашла один сочный финик, который показался нам роскошным, как какой-нибудь королевский десерт.