Чтение онлайн

— Зачем он тебе?

— Повредничать хочу, — подмигнул, но как-то наигранно и хмуро.

***

Это всё ещё был тот самый вечер, но уже поздний, глубокий.

Меня не должно было быть дома, но я вернулась гораздо раньше, так как из-за ссоры отменилась ночёвка у подруги. Я пришла незамеченной, пробравшись в свою спальню через окно, чтобы родители и старший брат не обнаружили, что я вусмерть пьяна.

А после всё случилось.

— Валери! Ау! — врывается в поток моих воспоминаний голос Эйко. — Не слышишь что-ли? — спрашивает уже возмущённо, стоя у двери нашей комнаты, пока я сижу на кровати, обняв колени и уставившись в стену напротив.

— В чём дело? — спрашиваю.

Мы с ней сегодня прогульщицы, потому что после ночных приключений и даже неожиданных объятий на моей кровати дружно решили не идти на занятия. Спали до обеда, пока часовая башня во дворе не пробила двеннадцать раз, и только совсем недавно встали, приведя себя в порядок.

Златовласка уже и накрасилась, спешно собираясь проведать Гессия, а вот я чувствую себя совершенно обессиленной, не смотря на недавний сон.

— Там в дверь скребётся твой парень. Впустить его?

— Мой... парень?

— У тебя их несколько? — хихикает.

— Эм... Адам?

— Ну, а кто же ещё? — вздёргивает брови вверх.

— Впусти, — пожимаю плечами.

Златовласка цокает, качая головой, и отпирает дверь ключом, впуская Дикого к нам в гости.

Адам сразу находит глазами меня, и в их синеве я вижу немой вопрос.

— Извиняюсь, если помешал, но у меня в ванной временно не работает смеситель. Могу я принять душ у вас?

— Я не против, — пожимает Эйко плечами, нисколько не удивлённая тем, что пришёл он с пустыми руками. — Кстати мне пора, так что можете тут... ну... Сами в общем решите, чем заняться!

Она выбегает за дверь, посмеиваясь. Ей точно полегчало после ночной исповеди. Златовласка даже призналась, что у неё словно камень с плеч свалился теперь, когда я в курсе, кто она.

— Какой интересный повод ты придумал.

— Смеситель у меня и правда сломан. Рита — дикая кошка.

— Но ты же не мыться к нам пришёл.

— Я к тебе пришёл.

Встаю, принявшись вышагивать по комнате, словно опасаясь, что если не покину кровать сейчас же, то Адам после позволения Эйко и правда займётся со мной сексом на ней.

— Почему молчишь? — спрашивает, хмуро наблюдая за мной.

Он так и остался стоять у двери, прислонившись к стене рядом.

— А что я должна сказать?

— Ты не пришла на сегодняшние занятия. В чём дело?

— У меня была трудная ночь.

— Что с твоими руками? — он подходит ко мне и берёт меня за плечи, останавливая на месте.

— Всего лишь царапины.

— Кто это сделал? — спрашивает требовательно. — Дастин?

— Не он.

— Кто? — глаза Адама темнеют, а его руки крепче сжимаются на моих плечах.

— Я просто упала.

— Ты многого не договариваешь.

Адам ладонями скользит вниз по моим рукам, минуя локти, остановившись на запястьях. Он приподнимает их вверх и всматривается так пристально, будто верит, что сможет рассмотреть что-то сквозь бинты.

— Как и ты.

— У меня есть причины для этого. Снова открывала портал?

— И у меня есть причины. Нет, не портал. Оцарапалась о камни при падении. Я правда упала.

— Больно?

— Уже не особо, — отнимаю руки. — Ты бы лучше за себя беспокоился, ведь в Академии растут недовольства в адрес вампиров. Всё начинает выходить из под контроля.

— Я заметил.

— Тебя это не беспокоит?

— А должно? Я не грею свои клыки в твоей шее, и в чьей-либо ещё. Я чист.

— Окно Овертона, Адам. Помнишь о таком? Сегодня они гордятся гуманностью, отравляя только кровь человека. Завтра они подсыпят порошок тебе в напиток, когда отвернёшься. А послезавтра отменят закон о запрете осиновых кольев, и снова вернутся те самые охотники, которые убивают по-настоящему.

— Что это, Валери? — усмехается. — Сочувствие или злорадство?

— Я ещё сама не определилась, — признаюсь.

— Начала сомневаться? Ещё недавно ты заявляла, что ненавидишь вампиров.

— В очередной раз оказалось, что всё сложнее, чем кажется.

Его улыбка тихо растаяла, исчезнув, а в глазах загорелся огонёк заинтересованности. Он не ожидал, что я это скажу, и не до конца верит своему вампирскому слуху, судя по задумчивости, что омрачила его лицо.

— Смотри, не начни в процессе своих поисков влюбляться в меня.

— Я не смогу любить вампира. Ты — чудовище, греешь ты во мне клыки или нет.

— Но тебе нравится, когда я грею в тебе другую часть своего тела... — он приближается ко мне, вынуждая отступать от него назад, к стене.

— Это не от любви, а от страсти.

— Это другое — да?

— Да.

Мы неотрывно смотрим в глаза друг другу, пока я отступаю, а Дикий идёт за мной следом.

— Да, — соглашается он со мной. — Продолжай так думать, пожалуйста. Я не смогу сопротивляться твоей любви.

— Не говори так.

— Не веришь или боишься признать, что всё взаимно? — он касается торсом моей груди, потому мне больше некуда отступать. Я упёрлась спиной в стену. — Впрочем, молчи.

Адам поднял руку и коснулся моей щеки. После его ладонь медленно скользнула к затылку, где пальцы вплелись в волосы. От приятного чувства натяжения я вздрогнула.

Его губы коснулись моих губ — мягко, почти невесомо, как будто проверяя, как я отреагирую, но в этом прикосновении чувствуется власть. Он не спрашивает — он берёт то, что хочет.

Он углубил поцелуй, а я отозвалась — сначала робко, помня о своих обещаниях, потом сильнее, сдаваясь. Дикий сильнее прижал меня к стене, и теперь между нами не осталось ни сантиметра, а только жар, дрожь, сбивающееся дыхание. Его рука скользнула под мой свитер, касаясь обнажённой спины, отчего кожу опалило огнём.

— Говорила, нужно прекратить это всё, но ты горишь... — шепчет он, отрываясь на секунду, глядя мне в глаза.

Я не могу говорить. Только смотреть.

Адам снова поцеловал меня — теперь жадно, почти грубо, но так, что внутри всё сжалось и разлилось волной зарождающегося желания. Его губы скользят по моей шее, минуя пластырь, и по ключице, оставляя влажные следы.