Чтение онлайн

— А может она того? Ну, вампир... Как мёртвая ходила в последние дни. Мрачная, погружённая в себя, озабоченная чем-то. Как начался гон на клыкастых, так и она пропала сразу.

— Быть мёртвым и жить — не значит быть вампиром, — грубо перебиваю их. — Наверняка она тоже, как и любой живой человек, имеет право погрузиться на время в уныние и возжелать уединения!

Девушки притихли, одарив меня хмурыми взглядами.

— Ты что-то знаешь? — спрашивают они меня.

— Она сама расскажет, если посчитает нужным, — отвечаю неопределённо.

Тарас прервает наш разговор, вежливо попросив следующую покупательницу подойти к прилавку. Оказывается, уже подошла наша очередь.

Две подруги покупают по одной пробирке и уходят, но вот мне староста объявляет:

— Защитный порошок распродан! Больше ничего нет!

— Ты мне мстишь?

— Он правда закончился, — разводит руками Тарас. — А на тебя мне уже плевать, потому что необходимое количество подписей я и другие старосты уже собрали и сдали в ректорскую. Ректор дальше передаст, куда нужно.

Очередь за моей спиной разочарованно загудела по поводу не доставшихся им пробирок с защитой.

Но возмущение не успевает перасти в скандал, потому что всё пространство ПГО взрывается грохотом от ударов по оконным стёклам.

— Что это?! — удивляется толпа, оглядываясь на окна.

Нам что-то кричат и машут руками, веля выйти наружу.

— Там! — указывает кто то в сторону двора, когда распахивается входная дверь. — Все туда!

Толпа хлынула наружу, и я вместе с ними, предчувствуя неладное. Через несколько метров прямо в сырой после утреннего дождя земле, присыпанной деревянной стружкой, оставленной работающими плотниками, лежит человек.

Пертинакс.

Он весь в крови. Одежда разорвана, а лицо покрыто ссадинами и тёмными подтёками. На шее и руках следы укусов: круглые, глубокие, с рваными краями... Привычных очков на нём нет, а порезы на переносице говорят о том, что их разбили прямо на его лице.

— Это... это же Пертинакс Таро! — выдохнул один из адептов в толпе.

Пропавший продавец находится в сознании, не смотря на свой внешний вид. Он осматривает толпу, прикладывая дрожащий палец к губам, чтобы привать нас к тишине.

Адепты окружили его: кто то бросился за медицинской помощью, кто то попытался приподнять, но Пертинакс резко вскинул руку, вырываясь.

— Не трогайте! — его голос хриплый, прерывистый. — Я... я всё равно не проживу долго, потому что меня убьют, когда обнаружат мой побег. Но я должен сказать то, что должен. Пока ещё могу.

Тишина в толпе становится густой, почти осязаемой. Я чувствую странную тяжесть в груди и ногах от жалости к этому молодому мужчине.

— Меня держали в подвале часовой башни, — выталкивает он слова, с трудом приподнимаясь на локтях. — Они приходили... пили мою кровь. Но не убивали. Держали, как скот, и рассказывали об истинном положении вещей. О том, что я никто.

— Кто?! — выкрикнул Тарас и несколько других парней. — Кто это сделал?!

Пертинакс медленно повернул голову. Его взгляд, мутный от боли, устремился к главному корпусу Академии, к высоким окнам кабинета ректора.

— Это она, — прохрипел Пертинакс, держась за бок и кривя рот от боли. — Ректор. Амалия... не человек, и даже не на стороне людей. Она не за мир, она за вампиров и только за них, за самых подлых из них, жестоких, утерявших последнюю каплю человечности. Я видел её истинное лицо, когда она угрожала мне и предлагала сделку, так как я увидел лишнее. Она не просто управляет Академией. Она управляет Гильдией охотников. Меня ввели в заблуждение, сделав лишь пешкой в непонятной игре. Пока я руководил заводами, налаживал производство порошка... она множила число вампиров.

По толпе прокатился встревоженный шёпот.

— Она скоро узнает, что я сбежал. Значит, мне уже конец. Но вы... вы должны знать. Прежде чем она убьёт меня — возможно, единственного свидетеля её злодеяний.

Пертинакс закашлялся, и из уголка его рта потекла тёмная струйка.

— Гильдия охотников не так чиста, как нам всем казалось, и как думал я сам, — продолжает он. — Думал, что благородно помогаю людям защищаться от зла, но истинное зло — сама Гильдия. Настоящий управляющий заодно с вампирами. Теперь я знаю это, поскольку видел, как Амалия Ледяная напала на второкурсницу с факультета Политологии и социологии, Риту Цвет, и насильно обратила её в вампира. И я многое услышал после...

Толпа адептов снова погрузилась в тягостное молчание. Лишь ветер шелестит по брусчатке, разнося запах крови, сырой земли, дерева и краски, которой рабочие с утра красили сколоченные будущие мини-музеи к предстоящему юбилею.

Пертинакс, едва дыша, всё ещё пытается что то прошептать. Его пальцы царапают камень, глаза, полные отчаяния, блуждают по лицам собравшихся.

— Скажите... скажите всем...

Слышится резкий свист где-то сверху, и мы все невольно вскинули головы.

Над нами, чёрным силуэтом на фоне серых октябрьских туч, парит ворон. Крупный, неестественно крупный, с перьями, отливающими багровым. Он снижается стремительно, бесшумно, словно тень, сорвавшаяся с небес.

Кто то из адептов вскрикнул:

— Смотрите!

И мы видим, как птица летит прямо к Пертинаксу.

На высоте нескольких метров над землёй ворон начал меняться. Перья растворяются в воздухе, тело вытягивается, крылья превращаются в человеческие руки, а когти в пальцы. Мгновение — и это уже не птица, а человек.

Ректор.

Её глаза холодные, как лёд, и наполнены яростной решимостью.

Пертинакс попытался отползти, его губы дрожат, но слов больше нет.

Адепты застыли. Кто то хотел броситься на помощь, но ноги словно приросли к земле. Страх сковал всех — первобытный, ледяной, парализующий.

Амалия в завершающемся полёте схватила Пертинакса за подбородок, сделала резкое движение руками, и в тот же миг раздаётся хруст. Тело продавца ПГО обмякло, голова повисла под немыслимым углом.

Секунда тишины, а после в толпе раздаётся чей то сдавленный вопль. Кто то упал на колени, кто то бросился прочь, спотыкаясь о камни.

Крики, плач, шум, споры, ругань и вопросы... В возникшей суете я осталась парализованной, потому что и подумать не могла о том, что на территории учебного заведения возможно настоящее убийство.

Ректор выпрямилась, уже будучи полностью в человеческом облике.

— Разойдитесь! — строго велит она. — Не на что здесь смотреть! Клевета наказуема смертью — таков вампирский закон. Пертинакс Таро — вампир, совершивший преступление против адептки нашей Академии. Он сам всё вам рассказал, подтвердив мои ранние подозрения. Сегодня же он предстанет перед вампирским судом, освободив территорию Академии от своего присутствия. — её голос звучит ровно, но звонко.

В гуще мрачных туч раздался гром, предвещающий скорую непогоду. Все засуетились, разбредаясь в разные стороны и сталкиваясь друг с другом в возникшей давке.