Чтение онлайн

— Черт! — хватаю стяжки с пола, затем складной стул и швыряю их в стену, после чего выхожу из спальни и направляюсь на кухню, где делаю то, что делаю редко.

Достаю бутылку спиртного.

Так и не открытый Macallan Edition No. 6 был подарком в честь закрытия сделки с дилерским центром Lexus в Парк-Сити.

С бутылкой и бокалом в руках выхожу на улицу и устраиваюсь в мягком шезлонге с одной целью — напиться до бесчувствия. Я не хочу думать. Не хочу вспоминать или слышать голоса в своей голове. Все, чего хочу, — избавиться от боли хотя бы на пять минут.

Выпив первую порцию, наливаю еще одну и произношу тост за небо.

— Выпьем за тех, кого нет с нами.

Заткнув уши наушниками, слушаю Five Finger Death Punch и пью, пью и пью еще, пока веки не тяжелеют, а действие алкоголя, смешанное с полным психическим истощением, наконец, не погружает меня в дремоту.

Далтон наигрывает на гитаре песню Стиви Рэя Вогана.

— Ты когда-нибудь задумывался о своей сексуальной ориентации? Или о том являются ли мысли в твоей голове такими, какими их задумал Бог, или ты просто ебанутый?

— Нет. Я ни в чем не сомневаюсь, Далтон. И знаю, что ты ебанутый.

Подушка летит через всю комнату и ударяет меня по лицу. Несколько минут мы оба молчим, Далтон возится со своей гитарой, а я смотрю на адскую научную работу, которую задал старик Келсо, мне нужно написать о том, как изменение климата повлияет на дикую природу мира через двадцать лет.

— Я серьезно, бро. Если объявлю, что я би или гей, мама с папой возненавидят меня? Дэмиену будет стыдно называть меня своим братом? Будут ли мне надирать задницу каждый день после школы?

— Далтон, мама с папой никогда не будут ненавидеть или осуждать тебя за твои сексуальные предпочтения, а Дэмиен не идиот. Он знает, что ты предпочитаешь мужчин, и я уверен, что и он тоже. И я даю тебе слово, что тебе не надерут задницу после школы. Как я уже сто раз тебе говорил, я с тобой... всегда.

— Тогда почему мы не вместе, Дерек? Я скучаю по тебе.

Резко вскакиваю с ужасной болью в шее и за висками, а где-то рядом со мной раздается звон, исходящий от моего мобильника, причем примерно на десять октав громче, чем нужно. Застонав, потираю пульсирующую от боли голову, затем сползаю с шезлонга и хватаю телефон. Сейчас 10:57 утра, и у меня ежемесячная встреча в Кэрролтоне, а также съемка рекламного ролика.

— Черт! — ненавижу этот чертов алкоголь. Это неприемлемо, если не сказать позорно.

— Джери, — мой голос звучит как гравий, — приношу извинения за опоздание. Закажи что-нибудь вкусненькое на обед за мой счет. Я буду через час.

Джери Хэнкок — менеджер по персоналу нашего офиса в Кэрролтоне. Эта поразительная рыжеволосая девушка сообразительна и является отличным сотрудником. Мне чертовски повезло, что она работает на меня, и я мысленно отмечаю поблагодарить ее за выдающуюся преданность делу и извиниться за свою профессиональную некомпетентность.

— Не беспокойся, Дерек, — говорит она своим мягким голосом, в котором слышатся голод и покорность. Красивая, умная и сексуальная, эта сногсшибательная женщина не скрывает своих склонностей к подчинению и того факта, что я могу засунуть свой член в любую из ее дырочек. Но она не та, кого я хочу. И никогда ей не будет.

— Просто хотела убедиться, что все готово. Они уже здесь и готовятся к съемкам.

Блядь, ненавижу эти штуки. Тем не менее, они необходимы для роста продаж.

— Дай мне час, Джери. Еще раз прошу прощения за опоздание.

Во рту пересохло как в пустыне Мохаве, а привкус такой, будто в него насрала птица. Возвращаюсь в дом, беру бутылку воды и осушаю ее одним длинным глотком, замечая на полу порванную салфетку, которую не заметил вчера вечером.

Прости меня. Смотрю на два слова на клочке салфетки, и в груди не остается ничего, кроме холодного и гнетущего страха.

— И ты меня прости, малышка. Абсолютно за все.

Через двадцать минут после того, как надрачивал так сильно, заболела вся область паха, принимаю душ, бреюсь и надеваю джинсы, рубашку в стиле вестерн и ботинки. Это не совсем обычный наряд для рекламы Kinnard, но сегодня я какой угодно, только не обычный. На самом деле могу честно сказать, что чувствую себя хуже, чем когда-либо за долгое время. Мало того, что я потерял единственную женщину, которую когда-либо считал любимой, так после того, как покончу с Шоном, вполне могу потерять и самого близкого друга.

Уже почти десять вечера, я вымотан, голоден и жажду шести часов непрерывного сна. Во мне закипает ярость, когда стою во внутреннем дворике Шона с гневом, бурлящим в груди, и руками, сжатыми по бокам. Я изо всех сил стараюсь не заехать кулаком в рот лучшему другу.

— Ты, блядь, пытался откупиться от нее, хотя я никогда на это не соглашался. Почему, Шон?

— Мы же договорились, Дерек.

— Нет, черт возьми, не договорились. Мы обсуждали это. Размышляли об этом. Но я никогда не говорил тебе доводить это до конца. Зачем тебе это делать, если мы не пришли к согласию? Ты переступил границы дозволенного.

Шон стискивает челюсть: — Я сделал это, потому что беспокоюсь о тебе и о том, что может сделать эта женщина, если ей взбредет в голову. Пусть ты младше меня всего на несколько лет, но я все равно считаю тебя младшим братом и самым близким другом. Я предложил ей деньги, потому что хотел знать, клюнет ли она. Черт возьми, я хотел знать, настоящая ли она или просто очередная жадная до денег шлюха.

— Ты получил свой чертов ответ? — огрызаюсь я.

— Да. Получил, — Шон придвигается ближе и сживает мое плечо. — Она влюблена в тебя. Бесспорно. И мне жаль, что я перешел черту, но мне нужно было это сделать. Ради тебя, ради себя и ради твоей семьи.

— Ты переступил через мою голову и испортил жизнь тому, кто мне небезразличен, Шон. Принимаю ли я твои извинения? Да. На этот раз. Но хочу тебя предупредить. Больше так не делай.

— Я не понимаю геометрию, — говорит Эддисон, — не вижу в этом необходимости.

— Должна быть необходимость, иначе ее не было бы в учебной программе, милая.

Эддисон и Эйвери сидят за кухонным столом и делают домашнее задание, пока их репетитор, мисс Лорен, мягко рассказывает Эйвери о вершинах и точке пересечения двух сторон.

Господи, я люблю этих девочек. Они дают мне надежду и повод каждый день открывать глаза. Они прошли через ад и вернулись обратно, и все, о чем я забочусь, — это их благополучие, безопасность и обеспечение им хоть какого-то подобия счастья.

Беру бутылку воды, затем кладу немного наличных на сумочку мисс Лорен.

— Спасибо за поздние занятия.

Она кивает, и я выхожу из кухни в свою спальню, где переодеваюсь в рабочую одежду, вспоминая первый год жизни девочек и то, какими они казались идеальными, как по учебнику, а затем, три месяца спустя педиатр спокойно высказал свои опасения, что у них обеих может быть задержка в обучении. Во время этого визита ради блага моих дочерей я держалась стойко, но позже вечером, когда уложила их в кроватки, сломалась как идиотка.