Чтение онлайн

На самом деле все просто. Я хочу Дерека. Хорошего, плохого и беззаконного.

Вздрагиваю от звука открывающейся двери квартиры, он целует меня в макушку и протягивает ладонь.

— Дай мне ключ, малышка.

Протягиваю брелок Kinnard, в глазах у меня стоят слезы, а сердце бешено колотится в груди. Как только он открывает дверь, я включаю все освещение в комнате, а он смотрит на меня с неуверенностью во взгляде.

— Думаю, у нас обоих есть секреты, — пожимаю плечами. — Я такая с подросткового возраста. С-с тех пор как... — никто не знает о том дне. Ни мама. Ни даже Кери. И никто из них не понимает, что никтофобия, от которой страдаю, вызвана не уходом отца. Впервые я хочу и нуждаюсь в том, чтобы рассказать кому-то об этом.

— Господи, Кинли, — Дерек снова притягивает меня к своей груди, гладя меня по спине, а между нами повисает неловкая тишина, пока она не сменяется длинной чередой неразборчивой птичьей болтовни. Смотрю на Ангуса, его перья распушились, когда он раскачивается на качающемся мостике лестницы, затем снова на Дерека.

— Птица? — в глазах Дерека мелькает веселье.

— Не просто птица, а чрезвычайно сквернословящий какаду, который, в основном благодаря моей сестре, считает себя человеком и ругается как матрос. Это Ангус.

— Ну, здравствуй, Ангус. И, возможно, мне нравится твоя сестра.

Вот так мы вдвоем устраиваемся на диване, веселые, расслабленные, разговариваем о птицах, музыке и о том, как я убедила Кери, что в нашем шкафу живут ведьмы.

— Расскажи мне о страхе темноты, малышка. Он возник из-за того, что ты боялась шкафа?

Замираю на несколько секунд, чертовски желая, чтобы у меня не было этой проблемы. Это унизительно. Но причина, стоящая за этим, еще более унизительна. В то время как часть меня хочет согласиться с тем, что это было вызвано чем-то таким глупым, как детские убеждения о ведьмах в шкафу, другая часть не хочет сдерживаться. Я не хочу скрывать, кто я и какие трагедии произошли в моей жизни. Больше не хочу. Не с ним.

— Я расскажу тебе об этом. Обещаю. Только не сейчас.

На долю секунды кажется, будто он собирается возразить, но вместо этого протягивает мне руку, и я беру ее.

— Скажи мне, когда будешь готова. А сейчас, ты голодна? Я могу заказать еду. А еще лучше мы могли бы пойти в какое-нибудь хорошее место.

— Я не очень голодна, но могу приготовить тебе что-нибудь. Если, конечно, ты сможешь переварить разогретый пирог с мясом или, скорее всего, обгоревшую пиццу.

Дерек отпускает мою руку, приподнимая мой подбородок, и целует в кончик носа, его глаза наполнены нежностью, которой раньше не замечала.

— Я бы съел с тобой замороженную пиццу в любой день, малышка.

Пожимаю плечами и улыбаюсь: — Имею в виду, я уверена, что ты привык к изысканному ризотто с крабами, идеально выдержанной говядине и тому подобному. Но я всего лишь девушка из бедной части города, которая питается полуфабрикатами, дешевой едой навынос или яичницей-болтуньей, когда мне хочется побаловать себя.

Проведя рукой по моему подбородку, он пронзает меня взглядом: — Как и с твоей теорией об особняках, шикарных Lambo и наемных работниках, ты ошибаешься. Я всего лишь обычный человек, который ест обычную еду и, по случайному совпадению, готовит чертовски вкусное ризотто, когда мне хочется побаловать себя.

— Ты совсем не обычный.

— Не делай этого, Кинли.

— Чего? Не дразнить тебя тем, что ты богатый магнат? Состоятельный человек? — ослепительно улыбаюсь и встаю с дивана, но прежде чем успеваю направиться на кухню, крепкие руки разворачивают меня, а темные, властные глаза вглядываются в мои с отнюдь не веселым выражением.

— Не говори этим вечером о деньгах, — приказывает он сильным и властным тоном.

— Тогда о чем же, Дерек? — спрашиваю, чувствуя, как меня охватывает неуверенность. — Ты угрожал задушить меня. Твой лучший друг пытался манипулировать мной. И вот уже несколько недель от тебя нет ни слова. Почему бы мне не предположить, что это не просто интрижка, чтобы вытрахать меня из твоей системы?

— Интрижка, чтобы вытрахать тебя из системы? Ты так думаешь?

— Нет. Или, может быть. Черт, я не знаю, что думаю.

Он скользит ладонями по моим волосам.

— Я облажался, Кинли. Как и Шон. И, полагаю, да, я вытрахал женщин из своей системы. Но ты, малышка, не одна из них.

— А я не из тех, кто легко относится к домашнему насилию. Я не позволю мужчине издеваться надо мной ни физически, ни морально. Даже тебе.

— Домашнее насилие? Это грубо. Это из-за порки?

— Нет, — выдыхаю я, — или да, возможно. Боже, не знаю. Я просто...

Он снова прижимает меня к себе, и его эрекция раскаленной сталью упирается мне в живот.

— Я бы никогда не стал издеваться над тобой, Кинли. Ни физически, ни как-либо еще. Но как бы ты ни пыталась это отрицать, — требовательно говорит он, касаясь губами моей челюсти, — тебе понравилась эта порка. Тело не лжет, малышка. И как бы мне ни хотелось раздеть тебя догола и покрыть поцелуями твое тело, пока ты не начнешь умолять меня трахнуть тебя, я также готов выйти за эту дверь. Последнее, чего хочу, — это усложнить тебе жизнь. Тебе решать.

— Я люблю тебя, Дерек. Ясно? Я сказала это. Так что нет, я не хочу, чтобы ты уходил. Я не уверена, что у нас что-то получится, но я люблю тебя, черт возьми. Думаю, я полюбила тебя с первой нашей встречи, — потрясенная внезапным признанием в своих чувствах, отвожу взгляд, но он не позволяет.

— Посмотри на меня, Кинли, — приподнимает мой подбородок и смахивает одинокую слезинку, стекающую по щеке. — Мне жаль, что я причинил тебе столько боли. Мне нужно, чтобы ты поверила в это. Но мне также нужно, чтобы ты поняла, я никогда не буду раскаиваться в убийстве ни одного из этих людей. Ты сможешь с этим жить?

Сдерживаю дрожь, пытаясь выкинуть те фотографии из головы. Еще одна слеза скатывается по моему лицу.

— Я могу пережить все, что угодно, если в моей жизни будешь ты.

— Милая, прекрасная Кинли, — вздыхает он, и в голосе слышится облегчение. — Это будет нелегко, но я сделаю все, что потребуется, чтобы убрать этот страх из твоих прекрасных глаз.

— Это значит то, о чем я думаю?

— Это значит, что я хочу тебя. Я люблю тебя. И сделаю все, что в моих силах.

— Все?

— Все, что в моих силах, — твердо повторяет он, но в его взгляде пылает нежность. — Вернись ко мне домой сегодня ночью. Спи рядом со мной и будь в моей постели, когда я проснусь утром. Позволь мне показать тебе сотню способов, как нам может быть хорошо вместе. Блядь, мне нужно быть внутри тебя, малышка.

— Я тоже хочу всего этого. Больше всего на свете. Но твой дом в трех миллионах миль отсюда. Пожалуйста, — добавляю, и моя сердцевина сжимается от его мягкой ответной улыбки.