Чтение онлайн

— Могу я спросить тебя кое о чем? — неуверенно говорит она.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, малышка, — укладываю подушки позади себя и облокачиваюсь на них, а затем притягиваю ее к себе.

— Почему ты был такой задницей в ту ночь, когда мы были детьми?

— Потому что я был задницей. Высокомерным подростком, который думал, что правит миром, — провожу подушечкой большого пальца по ее подбородку. — И потому что ты была самым удивительным и красивым созданием, которое я когда-либо видел. Это напугало меня до смерти.

— Ты и сам был потрясающим. Хотя твой близнец тоже был чертовски сексуален. Просто говорю. Я не знакома с твоим младшим братом, но, судя по тому, что видела, у братьев Киннард очень горячие гены.

— Пойдем ко мне домой, — говорю с улыбкой и провожу рукой по ее лицу, на котором застыло изнеможение. — Мы оба смертельно устали, но я хочу, чтобы ты разделила со мной постель.

— Я не могу. Мне завтра на работу.

— Я отвезу тебя на работу.

— Дело не только в этом. Я... я не могу спать без света. Не хочу заставлять тебя проходить через это, — она пытается отвернуться, но я не позволяю, приподнимая ее подбородок.

— Мне насрать на свет. Мы можем спать так, как ты захочешь.

— Тогда сделай мне одолжение.

— Что угодно.

— Ты расскажешь мне о Далтоне и той последней ночи?

— Сегодня вечером?

— Сегодня вечером, — произносит она так мягко, что я снова возбуждаюсь, — пожалуйста.

Кинли делит кровь с человеком, которого я буду ненавидеть до последнего вздоха. Этот ублюдок был бесхребетным подобием человека, который получил именно то, что заслужил. Поэтому я никогда не буду испытывать чувство вины за мучительные пытки, которым подверг его тело, или за то, что развеял его мерзкий прах на берегу озера Уайт-Рок. Теперь все это не имеет значения.

Независимо от того, с кем она состоит в родстве, я страстно хочу обнять ее, защитить и сделать ее жизнь лучше при любом возможном раскладе.

То, что ее дядя — кровный родственник, больше не имеет значения.

В Tortilla Bowl многолюдно, на заднем плане громко играет латиноамериканская музыка. Далтон макает чипсы в острый говяжий кесо и отправляет их в рот.

— Я вчера перепихнулся.

— А плохие новости?

— Это была Люси Паркер.

Шок охватывает меня, и чипсы чуть не застревают в горле.

— Какого черта, Далтон? Люси ‘Лэй’ Паркер? Будем надеяться, что у тебя не появятся лобковые вши.

Взгляд Далтона твердеет.

— Черт возьми, Дерек. Я прикрыл свой член, говнюк, но...

— Но что? — спрашиваю разочарованно.

— Я не смог кончить. Не смог кончить. Что, блядь, со мной не так?

Пронзаю его взглядом: — Я говорил тебе миллион раз. Ты гей. И ради всего святого, держись подальше от ебаной наркоты.

— Могу с уверенностью сказать, что это были лучшие тако, которые я когда-либо пробовала, — она одаривает меня довольной улыбкой, когда мы заходим на кухню, и я бросаю ключи на стол.

— В точку, не так ли?

Она улыбается и кладет руку мне на грудь.

— Ты довольно точно попадаешь в нужные точки.

— Осторожнее, малышка. Если только ты снова не готова принять мой член.

Она встает на цыпочки и проводит рукой вниз по моему торсу, пока не добирается до твердеющего члена.

— Не соблазняй меня.

— Я сделаю больше, чем просто соблазню вас, мисс Хант. Ты просто просишь, чтобы я снова отшлепал твою милую попку?

Она проводит ладонью по моей набухающей длине, затем снова по животу.

— Возможно, вы правы, мистер Киннард.

Смех вырывается из моей груди, искренний и игривый. Приятно чувствовать себя хорошо.

Она запрокидывает голову и смотрит на меня с беспокойством на лице.

— Мы можем посидеть на улице, пока ты рассказываешь мне о своем брате?

— Конечно, можем, — беру две бутылки воды, испытывая искушение взять чего-нибудь покрепче для того, о чем собираюсь рассказать, и веду ее на задний двор, который освещен мягким светом сумерек. Жестом приглашаю ее присесть на диван, а сам устраиваюсь рядом.

— Здесь так красиво, Дерек. Кажется, что звезды сияют прямо над нами.

— Не могу не согласиться. Я люблю это место, особенно когда заходит солнце. Если не считать воя и лая койотов.

— Койотов? — она оглядывается по сторонам, широко раскрыв глаза. И я не могу не улыбнуться. — Они представляют опасность для людей?

— Определенно. Их привлекают запахи, — поддразниваю я. — Особенно женские запахи, — пожимаю плечами, затем подмигиваю, и она толкает меня в бок.

— Ты дразнишься. А я поверила каждому твоему слову.

Мы смеемся, и я притягиваю ее ближе.

— Вероятность того, что на тебя нападет койот, примерно такая же, как вероятность того, что на тебя упадет метеорит.

Она улыбается и кладет руку мне на бедро.

— Это слишком сложно? И слишком рано? Правда, это не мое дело, и я не имела права спрашивать тебя об этом. Прости.

Она дрожит, и я тянусь к комоду и достаю легкое одеяло, чтобы укрыть ее бедра.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, дорогая. В любое время. Просто об этом трудно говорить, — хрипло говорю я. — Я был таким эгоистичным ублюдком, — чувствуя, как в груди нарастает мрачное чувство вины, потираю напряженный висок.

— Мне нет и никогда не будет прощения за все, что я сделал. Ты заслуживаешь гораздо большего, милая.

— Эй, — она тянется к моей руке и переплетает пальцы с моими. — У всех нас есть прошлое. Ничто не может его изменить. Но я верю, что если мы будем зацикливаться только на нем, то наверняка упустим то, что может стать прекрасным будущим. Чувство вины — это не то, чего хотел бы твой брат. Отпусти это, Дерек. Пожалуйста. Пока оно не сожрало тебя заживо, — ее губы прижимаются к моим в нежном, быстром поцелуе, ее красивые глаза полны беспокойства и боли. — Почему бы нам не отложить этот разговор на другой раз? Мы оба устали, и нам рано вставать. И у нас есть все время в мире, чтобы поговорить.