Чтение онлайн

Израненные, оборванные рабы продолжали теснить Терция. А со стороны лесопилки прибывали новые противники. Луций выудил ребристый камень, сжал его в кулаке и метнулся к гладиатору.

– Fortigu la hauton per stono. – Он швырнул в него заклинание щита, параллельно всаживая кинжал под ребро преградившего ему путь раба. Тот успел обрушить на голову Луция топор. Даже ослабленный наваждением, северянин вложил в удар столько силы, что у Луция потемнело перед глазами. Виски пронзила боль, Луций потерял равновесие.

В этот момент кто-то бросился на него сзади и повалил его на землю. Он почувствовал зубы на своем плече. На лицо Луция упали растрепанные рыжие кудри. Проклятый Санар. У мальчишки даже не было оружия. Он упрямо колотил Луция свободной рукой и вгрызался в его кожу зубами, сосредоточенно и безрезультатно. А потом внезапно вздронул, закашлялся и рухнул на него всем весом.

Луций с трудом открыл глаза, скрипя зубами от разрывающей голову боли, и попытался подняться.

– Я не понимаю, – прохрипел Санар ему на ухо, – что происходит?

Плащ и туника быстро пропитывались теплой кровью. Боль. Да, боль могла помочь избавиться от наваждения. Очень сильная боль. Например, предсмертная.

– Прости, парень, – еле слышно произнес Луций и осторожно выбрался из-под подрагивающего тела.

Тумур стоял над ним с растерянным, испачканным кровью лицом и неотрывно смотрел на свой меч в спине умирающего мальчишки.

Они так и не запомнил, что Луцию здесь никто не мог причинить вреда.

Кто-то всадил ему в руку пилу, но Тумур даже не повернул головы. С напавшим разобрался Терций. Находясь под Печатью Щита, он проходил через толпу рабов, как нож сквозь масло. Обломок ржавого лезвия остался торчать в коже. Тумур опустился на колени возле Санара и дрожащей рукой вытащил клинок из его спины.

– Зачем ты так? – пробормотал он, словно бы с укором. Убрал огненные пряди со лба мальчишки, пачкая их землей и кровью. Зажал рану. Смысла в этом не было. Луций видел, что меч вошел под таким углом, что исцеляющая печать здесь уже не могла помочь. Да и ее, при всем желании, Луций не успел бы соорудить.

– У тебя пила в руке, – Санар зашелся кашлем, хрипло вдохнул и посмотрел на Тумура с усталой улыбкой, – не нянчись со мной, выживу.

Уже в следующее мгновение пустые глаза Санара уставились в изрезанное кронами небо.

– Валим отсюда! – заорал Терций. – Малец, сетку свою на уровне коленей замости. И побольше!

Луций встал, пошатнувшись от головной боли, которая вот-вот грозила перерасти в тошноту. В воздухе стоял плотный запах крови. Тропа была завалена телами людей. Кто-то еще был жив и, выйдя из-под власти заклинания, орал от боли. Если у Терция была возможность, он не наносил смертельных ударов – перерезал сухожилия, разбивал суставы. Наваждение отпускало северян, оставляя их корчиться в мучениях.

– Aranea tagmango. – Луций вытянул обе руки с зажатой галькой в полутора футах над землей и, с трудом сосредоточившись, сотворил два цветка паутины.

Заклинания пронизали нитями пространство на десять шагов вокруг. Луций окинул взглядом лес, уповая на то, что паутина сдержит хоть кого-то. Десяток или больше трупов. В полтора раза больше раненых и обездвиженных. Но между деревьями уже были видны фигуры тех, кто, видимо, шел из более отдаленных мест и опоздал к основной бойне. Луций не знал, сколько их осталось. Северяне глядели на них как на сосны, которые требовалось вырубить. Они равнодушно переступали погибших друзей и не обращали внимания на крики тех, кто был еще жив.

Судя по всему, мечтам Луция о собственной банде северян не суждено было сбыться.

– Налюбовался? Бежим! – Гладиатор подлетел к Луцию и за шиворот рванул за собой Тумура, вырывая того из оцепенения.

Луций бежал. Его мутило от слишком большого количества печатей и заклинаний, от прожигающей виски головной боли и горького запаха ржавчины на одежде. Он не смог бы выразить словами, насколько ему надоело пачкаться в чужой крови. Когда он убил впервые, он запаниковал. Во второй раз – впал в оцепенение. Сейчас же Луций не чувствовал ничего, кроме раздражения. Когда-то он помнил лица людей, погибших на его глазах. Сейчас они смешались в одно багровое пятно.

Терций увел их с тропы и наконец сбавил темп. Легкие Луция жгло. Он замедлился, качнулся и вцепился в ствол дерева, хватая ртом воздух. С трудом выровняв дыхание, он без слов подтащил к себе Терция, чтобы излечить его раны. Печать потребовала неимоверных усилий. Мысли расползались в стороны как муравьи, не давая сосредоточиться. Луцию казалось, что он выдавливает из себя последние крохи магии. Терций хотя бы стоял смирно и не сопротивлялся.

– Порядок, милаха. – Он подвигал исцеленным плечом, растер место ранения и взял Луция за подбородок, напряженно вглядываясь в его лицо. – Ты как? Выглядишь как обморочная мышь.

– Нормально. – Луций отпихнул гладиатора и привалился к стволу дерева. Он прикрыл глаза и попытался успокоить колотящееся сердце. – Кто-то еще ранен? Тумур?

– Я… – Голос Тумура оборвался глухим чавкающим звуком.

Луций знал этот звук. Он был отвратительно знакомым. С таким звуком лезвие разрубает плоть и кости. Вздох Тумура застрял в глотке и вырвался сиплым криком.

Он умер почти мгновенно. Топор вошел ему в основание черепа. Испачканное кровью покрасневшее от слез лицо успело исказиться удивлением, а потом озарилось едва заметной улыбкой. Словно он был и рад умереть.

Долговязый северянин с землистым лицом равнодушно выдернул долото и обтер кровь о свою тунику. Терций оказался рядом еще до того, как тело Тумура рухнуло на землю. Он вонзил меч рабу в живот, мстительно провернув лезвие, и пинком отшвырнул его на несколько шагов. С глухим стоном раб повалился навзничь и замер.

– Вот говно, – еле слышно пробормотал гладиатор и осторожно развернул упавшего ничком Тумура на спину, – прости, друг. Не уследил.

Луций растерянно опустился на землю и, не моргая, уставился на Тумура. Веснушки на красивом и будто бы еще помолодевшем лице смешались с брызгами крови. Медный локон прилип к щеке. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Они ведь смогли оторваться…

Горло сдавило злостью. На себя – за то, что не помог этим проклятым рабам, когда была возможность. За то, что по его вине Тумур убил мальчишку, а теперь и сам лежал здесь с разметавшимися по мху волосами и глупой улыбкой на лице. За идиотскую, наивную уверенность, что в их приключении умирать будут только враги.

– Надо идти, – негромко буркнул Никий, – нечего рассиживаться.

– Он был хорошим. Хоть и йордом. – Рада сняла с шеи одну из ниток с сухими ягодами и, осторожно приподняв голову Тумура, надела на него. – Так он станет энки и будет жить в этом лесу. Это хорошая смерть. – Она грустно улыбнулась, взглянув на Терция.