Чтение онлайн

– Вперед.

Она неуверенно оттеснила его.

Иверийка передвигалась по лесу бесшумно. Луций шел следом, опуская печать к самой земле. Когда до надсмотрщиков осталось меньше пятнадцати шагов, Луций выдохнул, унимая разогнавшееся сердце, и откинул плащ.

Он управлял потоком света, увеличивая черный силуэт тени и набрасывая его на клехтов, как покрывало. Тень иверийки, неправдоподобно густая и словно бы глянцевая, накрыла их вороновым крылом. Рада переступила с ноги на ногу и раскинула руки.

Терций отвел взгляд, а вот Луций смотрел. С истовым расчетливым любопытством. Он учился управлять чужой силой и хотел знать ее формы. Его план сработал даже лучше, чем он предполагал. Клехты погибли не так, как дезертиры. Мгновенно и совсем не зрелищно – не было ни судорожного извращенного танца, ни истязания. Они так и не сдвинулись с места и словно стекли на землю, умиротворенно замерев. Луций вопросительно посмотрел на Раду, но та, стоило надсмотрщикам упасть, развернулась и побежала прочь. Луций проводил ее взглядом, повернулся назад и попятился.

Мертвая Земля ожила.

Она пришла в движение. Заволновалась, как кипящее масло, и теперь ершилась и дыбилась, как густая сальная шерсть. Черная плесень взвилась вверх и, словно под порывом ветра, изогнулась, вылезла за границу и коснулась живого мшистого склона. В воздухе повисла неестественная тишина. Луцию словно сдавили уши. Он отчетливо слышал крик Терция, который схватил его за шкирку и как котенка поволок прочь от наползающей язвы, но не слышал ни единого звука леса. Ни шороха листьев, ни хруста веток под их стремительными шагами, ни ветра. Ничего.

Потом он все же увидел людей. Ему не показалось. Мертвая Земля жадно тянулась к живому, обнажая посеревшие тела двух мужчин. Они стояли на коленях по обе стороны прохода. Слишком живая поза для мертвецов. Слишком мертвые лица для живых.

А потом Луций услышал вдалеке голос. Взволнованный, звонкий, очень недовольный и – знакомый.

– Вы совсем там сдурели! – орал кто-то. – Нельзя здесь колдовать. Вы мне все испортили!

Ну конечно. Наваждение на рабах. Тюрьма Духа. Луций даже не смог толком удивиться, так логично все сложилось.

Ну не на котлеты же они его пустили.

Луций поднялся. Земля под ногами ходила ходуном. Ему казалось, что он летит в пропасть, и каждый шаг требовал концентрации. Хотелось одновременно кричать и забиться под какой-нибудь куст, чтобы переварить все, что на него свалилось. Луций запретил себе истерику. Время для нее придет позже.

– Никий, уведи Раду, – велел он старику голосом, не терпящим возражений, – на тропу не наступать. Возвращайтесь к лошадям и ждите до утра. Если не придем – уходите в город.

Старик кивнул и потянул Раду за собой. Та обреченно посмотрела на Луция.

– Когда твоя тень надорвется и у тебя не останется выбора, Рух коснется тебя. Тогда ты пригласишь его и пообещаешь ему историю. Он станет твоей тенью, и ты умрешь второй раз, – сказала она напоследок, – ты пожалеешь об этом, но уже поздно жалеть. Я буду твоим соколом, проводник.

Луций толкнул ее в спину. Об этом он тоже подумает позже.

Он вышел вперед, заслоняя собой Терция.

– По обстоятельствам? – сипло спросил гладиатор.

– Как пойдет, – кивнул Луций и двинулся к границе кипящей и взволнованной Мертвой Земли.

Барбус Биола вылетел из прохода и раздраженным взмахом развеял Печать Света.

29

Танец на костях

– Твою мать! Все заново… – Биола повернулся к мягко покачивающейся плесени Мертвой Земли, присел и упер руки в колени, – у кого мозгов хватило?

– Байби? – негромко позвал Луций.

Барбус Биола лишь отмахнулся. Луций буравил взглядом его спину, сжимая в кулаке камень с Печатью Сети, и чувствовал себя по-дурацки. Словно посреди поединка его противник попросил перерыв и отошел помочиться. Убить его сейчас проще, чем свернуть шею цыпленку. Луций остановил Терция, который было дернулся вперед, чтобы воспользоваться ситуацией.

Барбус, долговязый и растрепанный, стоял спиной к Луцию в свежей, хоть и мятой тунике. Он был здоров на вид и, по обыкновению, бодр и суетлив. Левая его ладонь была туго перевязана бинтами. Других повреждений не наблюдалось.

Интересно, как давно Барбус работал на Арвину? Свою Печать Покорности он создал для победы в споре. Как быстро ему пришла в голову мысль опробовать ее на рабах? Или же этот бледный крысеныш захотел выручить за уникальную технику хорошие деньги, а получил целый полигон для испытаний в придачу?

– А ты-то с каких пор такой тупой? – Барбус встал, повернулся и ничуть не удивился присутствию гостей. Он сердито упер кулаки в бока. – Или тебе что, правила не объяснили?

Луций вдохнул. Досчитал до пяти. Снисходительно улыбнулся.

– Мне вообще ничего не объяснили, – ответил он, – куда послали, туда и приехал.

Байби собирался было что-то ответить, но, подумав, махнул рукой.

– Ладно, слушай главное правило моей вотчины. Никаких сраных заклинаний. Даже совсем убогих – видишь, как эту дрянь пучит. – В один стремительный шаг Барбус приблизился к Луцию, обнял его за плечи и прижал к себе. – Ты не представляешь, как я рад видеть нормального человека! Голодный?

Луций замер. От Барбуса пахло хлебом. Свежеиспеченным, теплым, кажется, с зернами подсолнечника. И немного медом. Луций едва сдержался, чтобы не уткнуться носом в его грудь. Все это время он был как натянутая тетива, которая готовилась выстрелить. Но мягкая чистая ткань, запах еды и возможность опереться на кого-то оказались ударом ниже пояса.

– Я хочу помыться, – Луций тепло потрепал плечо приятеля, – идем уже отсюда. Мне жутко от этой мертвечины.

– Привыкнешь. Идем. Велю нагреть воды. Тут все по-плебейски. Никаких тебе греющих печатей, на огне кипятят. – Барбус сочувственно похлопал его по плечу. Он заглянул за спину Луция, и его бесцветные глаза восхищенно загорелись. – Ого! Терций из Костяных ям?! Это же ты уложил Варанта Коновала в поединке? Я тогда поставил на него шесть денариев, а ты ему череп раскроил…

– Было дело, – Терций лениво хрустнул шеей и снисходительно улыбнулся, – еще бы я помнил всех, кому раскроил череп.

Барбус едва в ладоши не захлопал.

– Это ты сейчас мою охрану завалил?! Эх, жаль, нельзя похвастать приятелям. Сдохли б от зависти. Никогда не буду ставить против тебя. Идем.

Мертвая Земля успокоилась. Луций все еще чувствовал вязкое оцепенение, которое она источала, но, по крайней мере, бурлить и дыбиться черная плесень перестала. Барбус направился по узкому проходу между границами язвы и пригласил их следовать за ним.