Чтение онлайн

– Я в тебе не сомневался, – сдержанно улыбнулся Луций и кинул в рот горсть засахаренных орехов, чтобы не сказать ничего лишнего.

Орешки горчили.

– В общем, сегодня я вымотан, как вол в ярмарочный день. Все покажу завтра утром, – Байби с хрустом потянулся, – пока вы там отмокали, мне пришлось чинить все, что ты разворотил. Кстати, я осмотрел моих болванчиков и не понял, как вы их прикончили.

– Не ты один умеешь придумывать новые техники, – невнятно прочавкал Луций, надеясь, что набитый рот оправдает его нежелание распространяться на эту тему, – показать все равно не могу, если колдовать нельзя.

– Можем уйти подальше! – Глаза Барбуса заблестели. – Уже в паре миль к востоку от кольца колдовать можно. Туда обычно перемещаются Арвина и консул, а оттуда пешком приходят сюда.

– Завтра, мужики, – Терций встал, картинно зевая, – все завтра.

Луций мысленно поблагодарил гладиатора за то, что тот выиграл ему время. За ночь можно придумать ложь поискуснее. А скорее всего, наутро Байби попросту забудет о несчастных клехтах и их таинственной гибели.

Барбус разочарованно посмотрел на Терция, но почти сразу тоже зевнул, заражаясь сонливостью. Он тряхнул белыми волосами и влил в себя остатки вина.

– Тебя, как Старшего, Арвина, скорее всего, поселит в хозяйский дом, – обратился он к Луцию, – но ты не соглашайся. В покоях никто гипокауста не строил. Там все на печатях прогревалось. Теперь колдовать нельзя, поэтому холодрыга жуткая. Идите спать в гостевой дом. Там, по крайней мере, натоплено, – он снова зевнул и поднялся, – доброй ночи. Не буяньте.

Байби хлопнул Луция по плечу и ушел на второй этаж, захватив с собой миску с изюмом и кувшин вина. Проводив его взглядом, Луций тоже поднялся. Ему нужно было проветрить голову и немного прийти в себя.

Он вышел во внешний двор и медленно вдохнул насыщенный запахами холодный воздух. Рабы уже заканчивали свои дела и собирались вокруг костров на отдых. Им не требовалась Печать Покорности – почти все здесь были в неволе не в первом поколении, а их предки были выходцами из множества разных, некогда захваченных племен. Южные густые волосы сочетались с по-северному зелеными или янтарными вытянутыми глазами, савротанская бледность соседствовала с золотыми сатвийскими кудрями.

На улицу высыпала свора ребятишек. Они с палками носились между очагами, буйно проявляя свою радость, но все же стараясь не попадаться под руку взрослым. Пропустив вперед мелюзгу, Луций двинулся к длинному гостевому дому. В таких домах обычно селили проезжавших мимо торговцев, которые привозили товары из других загородных имений. Здание стояло вплотную к стене, ограждавшей виллу. Понятное дело, торговцы не бывали здесь уже давненько.

Луций приложил ладонь к камню, ощущая накопившийся холод. Прогревать дом для гостей начали лишь несколько часов назад. Он поднялся на второй этаж. Там, в пыльной комнате, он выбрался в окно и по веткам разлапистого вяза перебрался на стену.

Сев на край и спустив ноги, Луций уставился на чернильный контур Мертвой Земли.

– Ты знал? – спросил Терций, усаживаясь рядом.

– А я выгляжу так, будто знал?

– Да хер тебя разберет, – Терций помолчал, – он ведь режет этих магов, верно? Для тухлой земли этой режет, да?

Луций припомнил все формулировки Байби и кивнул.

– Скорее всего.

– Шибко ты спокойный.

– Устал удивляться.

– Что будем делать?

Вопрос Терция прозвучал так, словно на него существовал правильный ответ, который гладиатор ожидал услышать. В нем звенела нотка угрозы и досада от того, что в ней не было смысла.

Луций молчал. Сумерки укрыли лес лиловой дымкой. Мертвая Земля колыхалась, как ковыль на ветру. Ветра не было.

– Знаешь легенду о первом маге? – наконец начал Луций, не глядя на Терция. Не дожидаясь ответа, он прикрыл глаза, припоминая историю. – Его звали Эстас. Его город двенадцать лет страдал от Мора и неурожая. Они молились богам, но те их не слышали. Тогда он забрался на Олимп. Эстас украл у богини Терры нити магии и вернулся, чтобы спасти людей от бедствия. Когда боги узнали об этом, они разгневались. Но увидев, что Эстас использовал Искусство для других, а не для себя, они впечатлились его дерзостью и самоотверженностью, простили его и дозволили сохранить магию и передать ее своим детям.

– И к чему это? – с легким раздражением спросил гладиатор.

– Кажется, ни хера они не простили. Красть у богов – плохая затея. – Луций отрешенно разглядывал чернильное ничто. Оно завораживало настолько, что все оказалось неважным и не совсем реальным. – Мертвая Земля растет из-за магии Эдеса. А талорцы ни при чем. Их магия не противна природе. Или богам. Республика разрушает все вокруг. Сенаторы знают об этом и не думают останавливаться. Вместо этого они наняли Барбуса Биолу и проводят какие-то эксперименты. Вряд ли это глобально что-то меняет. Я видел карты. Не знаю, что придумал Байби, но мне это доверия не внушает.

– Сенаторы боятся бунта, – Терций легкомысленно пожал плечами, – с хера ли им запрещать магию, если на ней держится их власть. Пока от Мертвых Земель бедствуют только провинции, сенаторам ничего не угрожает. И они как раз научились указывать Мертвой Земле, где ей быть. Видал, как они ловко колечко-то вокруг виллы загнули?

Луций молчал, прислушиваясь к себе. Вспомнил тепло магии на кончиках пальцев. Силу заклинания в горле. Прекрасное чувство. Естественное, живое, как танец.

Жаль, танец на костях.

– Я люблю магию, – наконец едва слышно сказал он, – но Эдесу придется от нее отказаться, иначе рано или поздно он просто исчезнет. Сколько ни сдвигай Мор на окраины, рано или поздно он доползет до центра. Проблема не во внешнем враге. Республика сожрет себя сама.

Гладиатор кивнул. Его плечи как будто расслабились. Луций дал правильный ответ.

– Кончаем этого горе-ученого? – сухо спросил он.

– А толку? – Луций поморщился. – Он пытается разобраться, как это работает. В лучшем случае у него получится. В худшем – ничего не изменится. На его место поставят другого.

Терций прищурился.

– Даешь заднюю?

– Нет, – отрезал Луций, – я просто хочу, чтобы во всем этом был смысл. Смерть Байби не решит наших проблем. Колдовать никто не перестанет. Мертвая Земля не исчезнет. Я пока не знаю, как действовать дальше, но просто перерезать кому-то глотку – я не настолько кровожаден.

– Меня этот метод пока не подводил, – хмыкнул Терций, – но его глотка не первая в списке, согласен. – Он прыжком поднялся, балансируя на узком камне, и протянул Луцию руку. – Ладно, малой, раз никого не режем, тогда двигай спать.

– Не думаю, что сейчас усну. – Луций поежился, но помощь принял и поднялся.

– Больно вы, патриции, нежные. А рецепт крепких нервов прост: не упускай возможности поспать, поесть и потрахаться. Потом шанса может и не представиться. Жизнь у тебя больно бурная.

Луций невесело усмехнулся. Он все больше проникался нехитрой философией гладиатора. Его слова словно сорвали с Луция плотное одеяло. Кожа ощерилась мурашками от усталого озноба, а горло свело подкатывающим зевком.

Этические дилеммы до утра никуда не денутся.