Чтение онлайн

Мне следовало убить его.

Для этого хватило бы одного лёгкого движения пальцев.

Но Ларка не было рядом, чтобы прикрыть мне спину, чтобы сказать, что всё безопасно, и я замешкалась. Чёрт возьми, я замешкалась — и стражник отшатнулся от меня на два шага, схватился за меч и заорал во всё горло:

— Ведьма!

Позади меня трактир погрузился в тишину.

В эту внезапную, смертельную тишину.

Мне нужно было бежать. Я знала, что должна бежать; эта мысль оставалась ясной даже сквозь грохот воды и рёв паники в моих ушах — нужно было сразить его эйваз, потому что теперь уже не имело значения, кто увидит руны, а потом убираться к чёрту из этого места и никогда не оглядываться. Но глаза этого человека были устремлены на меня, он видел меня, и мои пальцы не двигались. Его глаза были на мне — и я снова увидела тело Кьелла: его сильные руки, превращённые в окровавленные обрубки, его тёмную кожу, перепачканную грязью и кровью и…

— Что-то случилось? — поинтересовался позади меня прохладный голос.

Взгляд стражника метнулся мимо моего плеча.

Только тогда мне удалось отшатнуться в сторону, пошатнувшись и приготовившись к первому признаку кровожадной толпы, готовой высыпать из трактира. Но толпы не было, ни единого крика о моих пальцах не поднялось из зловеще тихого здания… и там, в дверном проёме, опираясь скрещёнными руками на крепкую деревянную раму, стоял Дурлейн Аверре.

В нём больше не осталось ничего от Анселета.

Исчезла его виноватая усмешка, исчезла искра света в глазах. Человек на пороге выглядел до последнего дюйма высокомерным принцем Аверре, настолько привыкшим к немедленному повиновению, что трудно было даже представить, чтобы ему дали что-то иное — тёмные рога блестели угрожающе, губы были искривлены в той самой знакомой кладбищенской улыбке. Ночью мне казалось, что его волосы просто чёрные. Теперь же, под солнечным светом, те же кудри отливали мерцанием самого глубокого, самого тёмного пурпура… и именно этот совершенно чуждый цвет, больше даже чем резкие, неестественно прекрасные черты лица, которые он обрамлял, разрушил последнюю иллюзию человечности вокруг него.

Надвигающаяся гибель, — подумала я тогда в нашей камере.

Здесь, в гладкой черной тени, окруженной землей, мхом и выветрившимся деревом, многоликий принц сам надел маску Смерти.

— Э… — пробормотал стражник на тропе, отпуская рукоять меча и едва заметно отступая назад. — Милорд?

— Анселет Аверре, — сообщил ему Дурлейн почти рассеянно, голос его был пронизан холодом. — Мне показалось, я слышал, как кто-то выл что-то о ведьмах. Полагаю, это ни в коей мере не относилось к моей дорогой подруге?

Подруге.

Я бы рассмеялась, если бы всё ещё была способна дышать.

— Эм, — снова пробормотал стражник.

Дурлейн медленно, с презрением поднял бровь.

— Эм?

Мужчина прочистил горло, затем выпрямился, придавая себе настолько солдатскую осанку, насколько позволял его растрёпанный вид.

— Да. Милорд. Я служу под знаменем старосты Свейнс-Крик, милорд. Прошлой ночью из своей камеры сбежала заключённая, и я один из людей, которым поручено её разыскать.

Заключённая. Не двое. Гораздо разумнее было охотиться за одинокой женщиной, чем рисковать и злить могущественного огнерождённого мага; возможно, староста надеялся, что одна приведёт к другой.

И посетители трактира теперь знали, не так ли? Они видели, как я вошла прошлой ночью. Они прекрасно знали, как я выглядела — одежда, покрытая сеном, запястья в крови, — и даже если они считали себя друзьями человека, называвшего себя Анселетом Аверре… какая причина у них была рисковать своими шеями ради здоровья ведьмы?

Но изнутри не донеслось ни звука, и Дурлейн даже не моргнул.

— Понимаю.

Он даже не звучал защищающе. Больше всего в его голосе слышалась скука.

— В таком случае вас, должно быть, ввели в заблуждение. Мы оба провели последние два дня в Хорнс-Энде, и любая душа внутри сможет это подтвердить — не хотите ли спросить кого-нибудь из них?

Хедда появилась в дверях прежде, чем стражник успел открыть рот; её загорелое лицо было сведено в суровую маску, а рука крепко сжимала большую деревянную ложку.

— Что здесь за шум, лорд Анселет?

— Ах, Хедда.

Ленивый, надменный протяжный тон.

— Будь добра, ответь на вопросы этого человека, ладно? У него какая-то довольно дикая история о побеге из тюрьмы или о чём-то подобном.

Она метнула в стражника уничтожающий взгляд.

— Я ничего не знаю ни о каком побеге из тюрьмы, сержант, но лорд Анселет и его подруга остановились у нас ещё в день Тюра. Хотите спросить кого-нибудь из других моих постояльцев?

Стражник моргнул и снова сказал:

— Эм.

— Полагаю, это всё? — добавил Дурлейн, и в его голосе прозвучало недвусмысленное предупреждение.

Мужчина разомкнул губы, затем снова их сомкнул. Посмотрел на меня — в его глазах мелькнуло что-то почти похожее на мольбу. Те самые глаза, что встретились с моими в крысиных сумерках моей камеры смерти, глаза, которые без малейшего сомнения знали, что они оба лгут сквозь зубы — и что он не может сделать с этим ровным счётом ничего.

Сам староста, огнерождённый и назначенный лично Аранком, возможно, мог бы уличить другого мага в этой хлипкой лжи. Обычный солдат, да ещё и человек в придачу, не имел ни малейшего шанса.

Я заставила себя улыбнуться и сказать:

— Мне нечего добавить.

— Я… я понимаю.

Стражник словно уменьшился на полдюйма, когда склонил голову, затем повернулся к дверям, плечи его поникли.

— Прошу прощения, лорд Анселет. Должно быть, я действительно ошибся.

— Постарайтесь, чтобы это больше не повторилось.

Холодная улыбка Дурлейна не оставляла места для ответа.

— Заходите внутрь, все. Хорошего вам дня, сержант.

Внутрь?

Там, где остальные постояльцы ждали нас — услышав это разоблачающее обвинение?

Но Хедда уже исчезла обратно в трактире, а Дурлейн повернулся, даже не удостоив меня ещё одним взглядом, явно не собираясь ждать ни меня, ни моих решений. Внутри было лучшим из моих вариантов, решила я за одно сердцебиение. По крайней мере, это уводило меня из поля зрения стражника; по крайней мере, оставляло рядом с моим огнерождённым союзником.

Я тихо проскользнула обратно в комнату для завтрака, и на задней стенке горла стоял кислый вкус страха.