Чтение онлайн

Самое интересное.

Мои кулаки сжались так сильно, что стало больно, так сильно, что сухожилия на тыльной стороне выступили острыми, натянутыми линиями — всё, на что я была способна, лишь бы удержать руки от дрожи или от того, чтобы потянуться к Эйваз и заткнуть этого ублюдка навсегда. Шипы впиваются в плоть. Мороз грызёт мои босые ступни и пальцы. Забери её, Кьелл, прошу тебя, забери её…

Интересное.

Тишина затянулась на долю мгновения дольше, чем следовало. Словно Дурлейн надеялся, что я заговорю сама, опровергну его догадки без всякого побуждения. Когда этого не произошло, он снова тихо, задумчиво хмыкнул и добавил:

— Значит, после смерти твоей матери был кто-то ещё. Что-то вроде наставника. Кто-то, кого считали угрозой для Сейдринна и…

Напряжение прорвалось, неудержимо, как выброс гейзера.

— Угрозой?

Его голос был слишком спокойным.

— Разве нет?

— Он не был чёртовой угрозой, ты тупоголовый ублюдок! Никто из нас не является угрозой! — Смутно я осознавала, что делаю именно то, на что он рассчитывал. Что он вскрыл меня, как один из своих проклятых туманом замков, и я сама распахнулась в его руках… но восемь лет кипящей ярости вырвались наружу, все сдерживающие преграды рухнули под напором воспоминания о тех же ядовитых словах, которые палач произнёс на переполненной городской площади, и как он смеет? Как он смеет? — Он был всего лишь кузнецом, которому не повезло родиться с меткой. Мы жили совсем одни у залива Хьярн, мы почти никого не видели, как мы вообще могли быть угрозой хоть одному живому существу, когда…

Он протяжно, устало вздохнул, взъерошив короткие волоски у меня на затылке.

— Ты должна понять: все рунные ведьмы угроза для Сейдринна.

— Правда? — мой голос сорвался. — Я угроза?

— Разумеется. — В его голосе звучало это сухое, лишённое радости веселье — равнодушное, холодное, пока он ритмично двигался вместе со мной в такт неуклонному бегу Смаджи. — Посмотри на себя, вся кипишь от ярости. Не говори, что ты не хотела бы с радостью взорвать гору Эстиэн так же, как твои предки взорвали гору Туэль много лет назад.

Чёрт.

Конечно, он туда ударит, в нашу величайшую ошибку.

Дом Туэль был четвёртым огнерождённым домом, прибывшим к берегам Сейдринна, когда пришёл холод и лёд начал расползаться по нашим землям, их король занял запад острова, пробудив величественный вулкан, возвышающийся над фьордами, лесами и радужными озёрами. В те дни война ещё была равной, говорил Кьелл: тонкая работа рун могла соперничать с разрушительной яростью огненных бурь. Мы могли даже победить… и тогда горстка ведьм вынашивала безумный, отчаянный план — ударить в самое сердце силы врага.

Они проникли в резиденцию короля Туэля. Дестабилизировали хрупкую сеть огнерождённой магии, удерживавшую огонь под контролем.

И взорвали вулкан.

Взрыв уничтожил не только целый огнерождённый дом, но и десятки деревень на землях Туэля. Тысячи невинных людей, погребённых под лавой, обломками и пеплом… и именно тогда начались охоты на ведьм.

— Смело предполагать, что мы не извлекли урок из той ошибки, — выдохнула я, захлёбываясь словами. Это было всё, что я могла сказать: стыд мутил мою ярость, потому что эта проклятая долина, с её проклятыми хижинами и проклятыми могилами, никак не позволяла забыть, на что способны мои руны. — Кьелл никогда не был таким. Он был спокойным и… и рассудительным. Он был последним, кто заслуживал, чтобы ему отрубили пальцы, чтобы… чтобы…

Я даже не могла произнести это вслух.

Я не могла спать неделями после того, как это случилось, бродя по миру в полубезумном бреду, потому что каждый раз, стоило мне закрыть глаза, я снова видела, как Кьелл падает на грязную улицу, хватаясь безпалыми руками, пытаясь смягчить падение, тёмные кудри острижены так грубо, что кожа головы была изрезана.

— Ах да, — пробормотал Дурлейн у меня за спиной, и в его словах прозвучала тень горечи. — Пальцы.

Я моргнула.

И только тогда заметила, как напряглись его собственные руки на поводьях Смаджи, рваные линии на костяшках пальцев опасно поблёскивали в послеобеденном солнце.

Я не должна была чувствовать это лёгкое сжатие сердца. Это было тем, что этот ублюдок заслужил, раз сказал, что я заслуживаю той же участи… и всё же это было жестокое дело, и я была рада, так рада, найти причину не думать о Кьелле и о крови, пенящейся на его безжизненных губах.

— Ты не ведьма, — сказала я глухо.

— Твои проницательные наблюдения не перестают меня поражать, — ответил он, теперь уже ледяным тоном. — Нет, не ведьма.

— Тогда почему они…

— Ты рассчитываешь, что я вооружу тебя сведениями, Трага? — Он на мгновение замолчал, пока Смадж замедлилась, и направил её с тропы в сторону, чтобы обойти завал после оползня. — Ненавижу напоминать, но ты объявила войну. Не жди, что огнерождённая крыса будет столь великодушной.

Как будто он с радостью поделился бы этим, поступи я так же или даже будь я хоть немного мягче в своём отказе. Торговцами секретов не становятся, раздавая их бесплатно. Он и так знал обо мне слишком много — Ларк, Кьелл, мать. А всё, что я знала о нём…

У него есть сестра. Он жаждущая власти свинья.

Всё остальное: придворные сплетни и наблюдения.

— Хорошо. — Возможно, это было неразумное решение, но альтернатива была невыносима ничего не знать, осознавая, сколько знает он. — Расскажи, что случилось с твоими пальцами, и я отвечу на твой следующий вопрос. Обмен заложниками, так сказать.

Он не ответил сразу и уже это было маленькой победой: ему понадобилось десять ударов гипнотического цокота копыт Смаджи — цок, цок — чтобы выпрямиться у меня за спиной, напрячь бёдра, словно он готовился к чему-то.

— И именно этот вопрос ты хочешь задать в рамках нашей сделки? Почему мои дорогие братья решили избавить меня от пальцев?

— Почему они вообще тебя пытали, — поправила я, потому что он, конечно, снова пытался всё исказить, и я прекрасно видела, как он старается ускользнуть от сути.

— Они отрубили мне пальцы, потому что хотели причинить мне боль. Твоя очередь.

— Они могли бы просто убить тебя быстро и чисто, если хотели избавиться от тебя, верно? Зачем эти дополнительные… изыски?

Его пальцы дёрнулись.

— Пламя знает, почему Аранк вообще за тобой гонится. Я бы выгнал тебя из своего двора в первую же неделю.

Если бы только он это сделал.

Но я прикусила язык, потому что ублюдок снова уходил от ответа, и вместо этого сказала:

— Ты собирался ответить до наступления ночи?

Резкий вдох у меня за спиной.

— Было кое-что, что Лорн и Налзен хотели от меня перед тем, как перерезать мне горло, и я отказался это им отдать. Им пришлось проявить изобретательность в попытках заставить меня заговорить.

Я нахмурилась.

— Что именно?

— Не вижу, какое это имеет для тебя значение, — резко ответил он. — Они это уничтожили.

Конечно, для меня это не имело значения. В этом он был совершенно прав. Для него имело. Достаточно, чтобы его голос стал таким же напряжённым, как его бёдра, прижатые к моим, и если мне предстояло выжить неделями рядом с Дурлейном Аверре, мне не помешало бы знать несколько его слабых мест.