Чтение онлайн

Лишь однажды Палаш перебил парня:

– Сынок, ну-ка, расскажи нам еще раз о том, что увидел три недели назад этот фермер… как его там…

– Мирча Кулак?

– Да, он самый.

Ян попросил грога, и ему с готовностью налили полкубка. Выпив вяжущую жидкость, он снова поведал стражам о происшествии у домика старого Мирчи.

Месяц назад старый Мирча, живший на окраине леса к югу от Чартица утром зашел в свой обширный коровник и обомлел от ужаса – его скот валялся бездыханным на полу. Почти все коровы были мертвы уже несколько часов, а некоторые, жалобно мыча и суча копытами во все стороны света, издыхали. Фермер схватился за голову и побежал домой, куда вскоре вернулась с рынка его жена, которую чуть было, не побили на рынке за то, что она пыталась продать прокисшее молоко, выдавая его за свежее. Старуха была так потрясена, что когда Мирча добил ее известием о поголовном падеже коров, она лишилась чувств.

Клеменс Вейс прикрыл глаза, словно обдумывал что-то. Ян продолжал.

Комтур понял, что это было еще не самое страшное. Ночью, четырнадцатого мая Мирча вышел дежурить в поле, чтобы узнать, кто травит его коров. И, как рассказал он перед смертью старосте, задыхаясь сгустками собственной крови, идущей у него из горла, он увидел того, кто, по его мнению, мог навести порчу на скот. Единственное, что староста понял из его бреда, это слова о белой женщине с пепельным лицом. Еще он постоянно упоминал какой-то красный шарф, что она повесила ему над крыльцом. Всем стало так страшно после столь нелепой скоропостижной смерти, что народ забаррикадировался в домах, боясь выйти на улицу. И еще несколько человек, к которым ночью постучали, нашли на своем пороге красный шелковый шарф. Потихоньку началось. Многие засыпали здоровыми, а просыпались в луже собственной крови вперемешку с гноем. Кровавая жижа хлестала из всех отверстий на теле человека. Многие не просыпались вообще. В городе началась паника, стали искать виноватых. Вспомнили и о старой перечнице – знахарке Неле Добб. За сварливый характер многие считали несчастную повитуху ведьмой. Старуху бросили в пруд, где она не выдержала испытания водой и утонула. На этом не закончилось. Люди бежали на кладбище, вскрывать свежие могилы, обходили их с мальчиком на вороном коне, вспоминали, кто при жизни как-либо «странно» себя вел. А одному – почившему с миром бедолаге отрезали голову и вонзили кол меж лопаток лишь за то, что Вана Брик, эта сучка, вспомнила, будто через гроб покойного во время похорон перепрыгнула кошка. Чартиц вымирал на глазах. Дошло до того, что некому стало вывозить трупы из домов, и весь город превратился в одно большое кладбище. Лишь немногим счастливчикам удалось обмануть белую даму с красным шарфом.

– Постой, Ян.

Клеменс прервал парня.

– Так ты хочешь сказать, что мор кто-то запланировал. Не могла ли Чума вырваться из старых могильников с прошлых эпидемий? В этом году было сильное половодье, все могла размыть вода. Эта зараза, как говорят лекари, может жить годами! И почему все началось со скота? Если цель чумы – люди, то как-то странно это все.

Ян покачал головой:

– Не знаю, господин барон. Я лишь передаю то, что видели многие. В Чартице голод.

Стражи задумались, потом Вейс встал, похлопал парня по плечу и сунул ему в ладонь туго набитый кошелек.

– Иди сынок, ты славно потрудился. Староста написал в письме о то, что случилось с твоей семьей. Я понимаю, что это не вернет их, но тебе надо подумать о будущем. Найди пока жилье, а потом, если все наладится… во всяком случае, думаю, ты не пропадешь. Знати у нас скоро много соберется, а песни слушать они любят… И еще. Все, что ты нам рассказал не должно выходить за пределы этой комнаты. Если начнешь болтать направо и налево о том, о чем не надо, я тебе не завидую. Иди.

Ян с достоинством принял подарок, хотя слезы брызнули из его серо-синих глаз.

– Спасибо… – прошептал он, затем молча повернулся и вышел из приемной в коридор, где ждал его Байер.

Ну, что там? – нетерпеливо шепнул рыжеусый часовой. – Плохо дело?

Ян проглотил слезы и с долей черной зависти посмотрел на стражника. Ведь у него вся родня жива и здорова… А староста… А что ему староста?

Менестрель молча побрел по коридору Дворца Истины. Надо было пробовать жить заново.

– Мерзавка!!! – прошипел Клоссар, едва дверь за бардом закрылась.

Он так сильно треснул кулаком по подлокотнику роскошного кресла, что едва не сломал его. Негодованию его не было предела.

– Ведьма проклятая! Говорил я тогда, сжечь ее надо было, пока эта стерва была у нас в руках. А теперь она вышла за Ульриха! Будь я трижды проклят, если это не ее рук дело! Кто бы мог подумать, что в черном сердце этой, этой… бабы столько ненависти!

– Успокойся, Ричард. – Вейс обошел стол и сжал плечо дергавшегося в кресле соратника. Ни одной ведьме, даже Берте фон Моли, не сотворить подобного. Кто знает, может быть, мы не там копаем, а? Я прекрасно помню, как герцог вырезал все их родовое гнездо. К, сожалению, не окончательно. Но не могла же она мстить всем подряд! Если эта Чума придет в Шленхау, Юрбург, Варстин Дар… Нет, это не могла быть Берта. Я трижды читал ее дело. Судя по описаниям, сущность, принесшая в Чартиц болезнь, нечто совершенно неизведанное, хотя ребятам из ведомства по незаконной ворожбе придется порыться в своих библиотеках. Чума уже много раз посещала наши края, но еще ни разу призрак не становился разносчиком заразы, а лишь предвещал ее появление… Белая дама с красным шарфом… Может быть, это всего лишь Нойнтотер?

– Кровосос, разносчик мора и болезней?

Ричард скорчил кислую мину.

– Вряд ли. Эти появляются обычно во время войны, когда в жратве нет недостатка… К тому же, описание не подходит. Нойнтотер – страшный урод. А здесь… Но какая-нибудь тварь могла попасть к нам сюда из Проклятых Штолен. Чартиц богатый городок, хотя не такой большой, как наш. В любом случае, нужно это проверить. Жители зря бы на кладбище не пошли, значит, какие-то подозрения присутствуют. Меня еще беспокоит, что на фермах передохла скотина. Значит, спланировано все. Голод и болезнь – этого более чем достаточно для паники.

Вейс подошел к окну, и, приоткрыв его, с наслаждением вздохнул пахнущий морем воздух.

– Есть у тебя пара достойных ребят, кого можно было бы послать в Чартиц? Необходимо собрать сведения, расспросить оставшихся в живых… Если Чума придет в Шленхау, о коронации можно будет забыть. Никто из дворян на нее не приедет! А отсрочка – это очередной шанс нашим соседям ущипнуть нас за задницу, причем крепко ущипнуть!

Ричард задумался, и лицо его вдруг осветилось нехорошей улыбкой с изрядной долей злорадства. Он потер свои сухощавые руки, словно муха перед тем, как сесть на еду.

– Пары, может быть, и не найдется, но один человечек на примете есть. Да, я думаю – торопливо добавил он – там и одного будет достаточно.

Палаш медленно кивнул:

– Приказ подпишу утром. Человек должен выехать завтра, промедление смерти подобно.

Клоссар поднялся, уставным кивком головы попрощался с бароном и вышел из круглой комнаты. Сердце его ликовало. Наконец-то он избавится от этого нищего надоедливого ухажера его дочери!

А барон, постояв у окна, широким шагом пересек комнату, достал из комода пергамент и письменные принадлежности, и, макая гусиное перо в золотую емкость с чернилами черного цвета, стал писать бисерным почерком на крохотном кусочке дорогой бумаги, который он аккуратно вырезал своим острым засапожником, с коим никогда не расставался.

Долго обдумывая текст записки, он, наконец, решился писать:

«Достопочтенный господин герцог! Что касается подготовки к Вашей коронации, то она идет без каких-либо задержек. Однако вынужден сообщить о новых фактах касательно Чумы в городах – вассалах Шленхау. Есть все основания предполагать о ее неестественном происхождении, что может быть связано с попыткой срыва церемонии. Меры уже приняты и в кратчайшие сроки мы узнаем о заразе подробнее. Однако, в связи с напряженной обстановкой, прошу помощи у Вас. Нет ли у господина герцога надежного человека, который помог бы нам разобраться в сложившейся ситуации как можно скорее?»

Верный Вам Клеменс Вейс, комтур Шленхау.

После того, как чернила высохли и впитались, комтур подошел к открытому окну и осторожно свистнул. Сверху, где под остроконечной крышей башни располагалась голубятня, послышалось воркование, и вскоре в окно приемной влетел, громко хлопая крыльями, черный почтовый голубь. Привязав к его тонкой лапке свернутую в трубочку записку, комтур шепнул птице тайный заговор, по которому голубь мог найти герцога в Юрбурге без труда, и выпустил черного пузатого красавчика в ночное небо Шленхау. После чего, проводив птицу внимательным взором, сел в кресло и стал потягивать грог.