Месть обреченных
Шрифт:
Глава 3. Покушение
Интимная полутьма обширного будуара вдыхала в себя сладостные вздохи и стоны, исходящие из-под розового балдахина огромной квадратной кровати из красного дерева, где на мокрых от пота простынях неторопливо двигались две человеческие фигуры. На разгоряченных телах любовников плавали блики огоньков крохотного светильника, примостившегося на овальном столике у изголовья кровати.
Женский стон время от времени оглашал спальню родового замка графа Ульриха фон Моли:
– Еще… Еще немного! Ох…
– Все, что хочешь… Все, что пожелаешь!
– Теперь так… О, боги, как хорошо! Не останавливайся, прошу тебя…
Оседлав мужа, Берта в лихорадке страсти трясла пышной гривой черных как беззвездная ночь волос и терлась шелковой кожей бедер о тело Ульриха.
Наконец, рот молодой ведьмы открылся в беззвучном крике, и она откинулась на спину, а граф приподнялся на кровати и стал нежно пощипывать пальцами соски роскошных грудей супруги. Оба не в силах были произнести ни слова.
Ведьма сладостно потянулась, встала с ложа и, покачивая белеющими полушариями ягодиц, прошла к хрустальной двери, вышла в лоджию, на открытый воздух. Внизу чернел бескрайний дубовый лес, а на горизонте скалились цепью острых клыков горы Шаркады.
Сзади послышалась мягкая поступь босых ног, и Берта ощутила на своем плече губы мужа, которые неторопливо скользнули к шее.
– Ненасытный – выдохнула она, и ее губы улыбнулись, обнажив сверкающие белизной зубки – Третий раз за ночь- это уже слишком.
Ульрих засмеялся:
– Чем ты на этот раз напоила меня за ужином? Что за новое зелье выдумала эта черноволосая головка, в которой так много тайн, неведомых мне?
– Просто ты давно не был дома.
Ведьма устало вздохнула и потерлась щекой о колючий подбородок графа.
Руки графа скользнули к бедрам молодой жены, однако та не ответила на ласку.
– В чем дело, малыш? Что тебя беспокоит?
Ведьма поймала гулявшие по ее телу руки Моли и скрестила их у себя на животе.
– Ты слышал, что в окрестностях Шленхау эпидемия? Говорят, Чума…
Граф удивленно шепнул:
– Но она далеко от нас… Что нам угрожает в этой глухомани?
Ведьма заскрежетала зубами:
– Где мы оказались по вине этого чудовища! Ох, заплатит мне герцог…
Она вздохнула и медленно сказала:
– Ты не можешь ехать на коронацию. Ты не должен так поступать. И прикажи своим вассалам не делать этого. Они послушают тебя. Повод прекрасный – Чума. Лучше быть ничего не может. Герцога не смогут короновать, если большая часть дворянства не приедет на церемонию. В присутствии короля им придется принести клятву верности, а заочное согласие в виде письма или грамоты не пройдет.
Ульрих напрягся всем телом, и ведьма лопатками почувствовала каменные мышцы его груди.
– Ты понимаешь, чего ты просишь? Гендин фон Клауре – практически король! Он самый крупный феодал Треснувших королевств, и эта коронация для него – лишь маленький шажок…
– Шажок через пропасть! – вскрикнула ведьма – шажок к тому, что ты никогда уже не получишь короны!
– Я не прямой потомок рода правителей.
– Но ты можешь им стать – спокойно сказала ведьма – если, конечно, я помогу.
Ульрих расхохотался и шутливо стиснул свою избранницу:
– Нет, Берта. Я не настолько богат и влиятелен, чтобы мой отказ смог привести к каким-либо последствиям. Да и как ты сможешь тут помочь?
– Я пущу слух, что мне известен способ избавления от заразы, что подбирается к Шленхау. И когда им всем станет невмоготу, а им станет, уж поверь мне, они обратятся ко мне. И тогда мы посмотрим, насколько велик будет среди черни и родовитых домов авторитет герцога, не сумевшего справится с болезнью!
Ульрих повернул к себе лицом жену и, обхватив могучими ладонями ее обнаженные плечи, всмотрелся в бездонные зеленые глаза.
– Ты, в самом деле, знаешь лекарство от Чумы?
Ведьма горько покачала головой:
– Нет, иначе бы все было гораздо проще. Мы бы тогда просто купили твою корону. От этой ЧУМЫ лекарства нет в природе. Но я знаю, как ее остановить! Я слышала вести про то существо, что ее разносит. Судя по описаниям, я знаю, о чем слухи ходят. Я думаю, я бы справилась. Наверное…
Моли иногда пугался своей жены и пронзительного взора ее глаз, в которых часто загоралось зеленое жаркое пламя, мстительное и беспощадное.
Граф сглотнул и неуверенно помотал очень коротко стриженой головой. В ухе его звякнула серебряная сережка.
– Ну, хорошо – все-таки согласился он. – Но ты же понимаешь, что мой одинокий голос мало что значит. А убедить соседей… Слишком удачлив герцог был до сих пор! Они видят в нем лидера. Да и зачем мне корона? Мне нравится моя жизнь. Этот маленький замок на границе, ты…
Ведьма привстала на цыпочки, обвила шею мужа руками, по тонкой лодыжке стройной ноги заструилась золотая цепочка.
– Скоро тебе исполнится тридцать, дорогой. Прекрасный повод устроить пир и пригласить на него соседей. А уж на пиру вино, женщины, чары твоей благоверной сделают врагов молчаливыми, а друзей – соратниками! Пиры – что сражения, их нужно уметь выигрывать, а ради цели все средства хороши.
Видя, что муж все еще колеблется, Берта проникновенно заглянула ему в глаза.
– Ты ведь мужчина! Не даром я стала твоей. Я люблю в тебе мужчину! Гордого и сильного, способного на все.
Ульрих смял жестким, властным поцелуем губы жены, и нехотя оторвавшись, прохрипел:
– Я для тебя – способен на все. Я получу эту корону, чтобы удержать твою любовь!
Приподняв Берту, он взял ее на руки, как пушинку и понес в будуар, где опустил на кровать.
В полумраке спальни раздался игривый шепот Берты:
– Может, позвать служанку? Втроем интереснее…
– Нет, – прохрипел голос мужа – сегодня я ни с кем тебя делить не намерен.
Ведьма засмеялась радостным музыкальным смехом. Она добилась своего.