Чтение онлайн

* * *

Рассвет осторожно подкрадывался к Шленхау и потихоньку начинал лизать подножия зданий и стен. Солнечные лучи заскользили по выбритому до синевы на щеках скуластому лицу Конрада Таера. Коснувшись черных глаз смуглолицего стражника, капитана из Ведомства по незаконной ворожбе и странным преступлениям, они словно отпрянули в испуге, когда Конрад моргнул и сморщил лоб. Привстав на узенькой кровати, он спустил ноги на холодный, пыльный пол и грустным взором осмотрел свое убогое жилище. Каморка в старом, полуразвалившемся особняке фрау Мейрих была наградой за честный труд десяти лет, отданных служению интересам короны и Дневной Стражи Шленхау. Конраду было двадцать семь лет от роду, и жизнь уже так надавала ему по шее, что он разочаровался и в людях, и в службе, и в собственной честности. Родня, живущая далеко, совсем забыла о его существовании, и писем ему никто не писал. Лишь один лучик солнца освещал его беспросветную жизненную колею, и лучик этот звали Кристиной Клоссар, которая была единственной дочерью Ричарда Клоссара – маршала Ночной стражи. Излишне говорить о том, что Кристина явно не была ровней Конраду по социальному статусу. От понимания этого молодой стражник искренне страдал и все последние годы службы потихоньку копил деньги, чтобы потом попробовать вложить их в какое-либо дело. Копить было просто, ибо одинокому человеку тратить даже скромное жалованье было особенно не на что. Для начала он хотел купить себе рыбацкую шхуну и нанять команду, но потом здраво рассудил, что и за рыбака Кристину не отдадут, потом решился разводить породистых лошадей, но одумался, поняв, что не смыслит в этом деле ни шиша, и, наконец, отчаялся и стал ждать у моря погоды. Последние дни отчаяние приобрело особенно острый оттенок, поскольку в доме Клоссаров стали появляться женишки из числа щеголей «золотой молодежи» Шленхау. Конрад скрипел зубами, однако втайне надеялся на лучшее, тем более, что Кристина была к нему далеко неравнодушна.

Он посмотрел на свои широкие, мозолистые ладони, на одной из которых виднелся шрам, напоминающий звезду с тремя лучами, загнутыми вправо. Память о первом деле… И этими руками он не позднее, чем вчера обнимал стан девушки с каштановыми волосами, а она своими маленькими кулачками упиралась ему в грудь. По красивому, голубоглазому личику лились слезы. Отец дал ясно понять дочери о необходимости выбора мужа в самое ближайшее время. Связь Кристины и Конрада не могла пройти незамеченной для одного из самых информированных людей Треснувших королевств и Клоссар, конечно же, не мог допустить, чтобы его, ЕГО дочь «снюхалась» с каким-то жалким капитаном, тем более, что старик знал не понаслышке о работе стража и не желал своему любимому чаду участи солдатской вдовы или вечно ждущей у окна плачущей женушки.

Конрад вздохнул, подошел к рукомойнику, плеснул в лицо теплой от жары, противной воды и, сняв форму с гвоздя, забитого в стену, стал одеваться. Пару дней назад капитан попал под ливень, и его слегка лихорадило. Натянув облегающие тело штаны из серой кожи, несчастной стражей называемые «жаровней под сардельки», завязал шнуровку на тяжелых сапогах с металлическими подковками на каблуке и по границе носков, застегнул воротник серой рубашки с бирюзовой виверной, вышитой на правой стороне груди, свернул суконный плащ ярко синего цвета и сунул его под мышку. Наконец, одев широкий, стальной пояс со знаком Виверны в ромбе на пряжке, обозначавшем его ранг капитана Дневной Стражи, он, критически осмотрев себя в зеркале, рукой причесал длинные черные волосы, поправил короткий, сужающийся к острию меч – Анелас в ножнах из шкуры мантихора и вышел из каморки, не потрудившись даже запереть за собой дверь. Красть в каморке все равно было нечего. Если бы вор заглянул в жилище капитана, он бы, наверное, разрыдался от жалости. А накопленные деньги хранились у Конрада в надежном месте.

Молодой капитан шел по улице, рассеянно рассматривая дома и мостовые улиц Шленхау. Так рассеянно и с таким искрящимся во взоре счастьем мог смотреть только влюбленный человек. Молодые, сочные как летние ягодки девушки смеялись, строили капитану глазки, облизывали пухлые губки, словно предназначенные для поцелуев, мамаши одергивали дочерей и сами, в свою очередь, игриво поправляли складки шуршащих платьев и расправляли поблекшие перышки. Конрад рассеянно кивал на приветственные возгласы ремесленников, торгашей и молоденьких шлюшек, что стайками собирались на ловлю клиентов уже с утра. Простой народ молодого капитана любил. Женщины за необычную красоту его смуглого черноглазого лица, мужчины за смелость и добропорядочность. Несмотря на то, что у Ведомства по незаконной ворожбе мало было дел обыденного характера, вся улица, на которой жил стражник, обращалась к нему за помощью в делах самого разного сорта, и Конрад по возможности никому не отказывал.

– Господин Таер! Капитан! – голос донесся снизу, из дверей цокольного этажа здания конторы Майрока «Гривенника», ростовщика, жившего на углу «Червонного переулка».

Конрад, обернувшись на зов, подошел к двери ростовщика:

– В чем дело, Майрок? Кто-то задолжал? Платить не хотят? Простите, но я больше не буду помогать вам в подобных делах. У меня репутация…

Лысый низкорослый толстячок – карлик замотал головой так, что затряслись его пухлые щеки. Он поманил пальцем стражника и, когда тот пригнулся, карлик прошептал ему в ухо:

– Я знаю, что вы расследуете исчезновение оружейника Груббера. Не удивляйтесь, слухи в этом городе как помои, того и гляди окажешься в них по горло. Я хотел вам сказать пару слов. Я знал Груббера. Не так, чтобы хорошо. Но в последнее время он частенько ко мне заходил. Деньжат занять. Дела у него плохо пошли после того, как он ушел из Гильдии оружейников.

Конрад весь обратился в слух. Он спросил:

– Вы так сказали: «Знал Груббера». Вы говорите о нем в таком тоне, словно его уже и на свете нет. А ведь тело его пока никто не находил! Да и дочь его пропала. Они могла уехать из города. Хотя бы из-за нежелания платить по долгам.

Карлик же изумленно вытаращил глаза:

– Малышка Герда тоже пропала? Господи… Она для отца – свет в окошке.

Карлик поник головой. Ему, как показалось Конраду, действительно было жаль оружейника.

Карлик поднял глаза на стражника:

– Я вижу, герр Конрад, когда человек приходит ко мне по крайней нужде. А Груббер меня никогда не обманывал. Он был трудягой до мозга и костей. Я сам такой.

Голос его снова скатился до шепота:

– Я просто уверен, что Груббера убили. И его дочь, возможно, тоже.

Конрад нахмурился и сжал пальцами карлику плечо:

– Почему вы так думаете?

Карлик печально улыбнулся щербатым темнозубым ртом и потер друг о друга маленькие ладошки.

– Из зависти. Только из зависти, капитан. Зависти к его таланту. Груббер недаром вышел из гильдии. Ему там никто в подметки не годился! Этот человек мог составить реальную конкуренцию ВСЕЙ Гильдии Оружейников Шленхау! У него был особый дар! Дар Падшего, или чей уж там, не знаю. Просто ему решили перекрыть все источники прибыли, а потом, для верности, уничтожили.

Конрад покачал головой:

– Но зачем нужно было расправляться и с дочерью?

Карлик пожал плечиками:

– Не знаю. Я просто хотел вам сказать, что Груббер не выжил бы обычными заказами вне гильдии. И папаша Флукингер прекрасно об этом знает!

– Что вы имеете ввиду? Чем же Груббер собирался заниматься?

Майрок посерьезнел, и картофелина его толстого мясистого носа заворочалась и засопела. Он дернул Конрада за рукав:

– Груббер был колдун с природными способностями огромной силы. Бросить заговор на оружие для него было так же просто, как нам с вами, простите, помочиться. Запрещенное законом оружие – вот чем решил он заняться при выходе из гильдии. Так думаю я. А вы делайте выводы.

Заметив, что на них начинает коситься работный люд улицы, толстяк нырнул в свой подвальчик и громко наигранно крикнул:

– Значит, договорились, герр капитан! Сегодня в восемь ждем вас на ужин! Вот жена обрадуется!

Конрад потер вспотевшую шею ладонью правой руки, осмотрелся и направился на службу. Жара становилась невыносимой.

Зайдя на третий этаж Дворца Истины, где располагалось его родное Ведомство по незаконной ворожбе, Конрад поздоровался за руку с капралом, подав руку ладонью вниз, как подобало старшему по чину, и прошел в свой рабочий кабинет. Капрал посмотрел вслед капитану сочувствующим взглядом. Конрад повесил плащ и оружие в ножнах на темные оленьи рога, пришпиленные вкривь и вкось в углу стены. Устало плюхнувшись за маленький стол, покрытый рассохшейся краской и исцарапанный ножом, Конрад только успел закрыть глаза и подумать о тайном вчерашнем свидании с Кристиной, как за дверью, в зале, по бокам которого располагались рабочие кабинеты таких же, как Конрад, стражей – сыскарей, раздался дикий вопль и лязг железа. Вырвав из ножен короткий меч, Конрад выбежал за дверь.

Картина была ужасающая. Пятеро человек в форме ночной стражи тянули за толстенные цепи опутанную ими фигурку мальчишки лет двенадцати. Малец отчаянно извивался и страшно орал. Подбежавший Конрад заметил, что руки стражников в черных доспехах дрожат от усилий, а цепи, того гляди, порвутся. Мальчишку буквально держали на весу, он дрыгал руками и ногами в разодранных обносках. На губах клокотала розовая пена. Пацаненок кусал свои губы в остервенении и дико вращал светящимися (!!!) грязно желтым светом круглыми глазами.