Чтение онлайн

– Как долго ты расследовал дело Блэквелла? – спрашиваю я пустую комнату, зная, что он слушает.

Неизвестный: Дольше, чем ты можешь предположить.

Я откидываюсь на спинку кресла. Блэквелл – его цель тоже? Поэтому наши пути и пересеклись? Совпадение кажется уж слишком идеальным.

Я копаю глубже в стопке документов и нахожу чертежи офисного здания Блэквелла с отмеченными системами безопасности. Уровень детализации поразителен.

– Ты не просто какой–то консультант по безопасности с проблемами личных границ, да? – шепчу я.

Мой телефон вибрирует.

Неизвестный: Я говорил тебе, что у меня есть хобби. Одни коллекционируют марки. Другие играют в гольф.

Я громко смеюсь, напряжение спадает.

– Шпионить за журналистами и воровать корпоративные секреты? Довольно интересные хобби. И что–то подсказывает мне, что под твоей маской скрывается еще больше секретов.

Неизвестный: Кажется, тебе вполне нравятся результаты моих хобби. И моих других навыков.

– Не поспоришь, – признаю я, перебирая другие документы.

Следующий час я погружаюсь в работу, организую улики, делаю заметки, высказываю мысли вслух, зная, что Зандер слушает. Осознание его наблюдения больше не кажется вторжением. Оно стало почти совместным, словно мы работаем над делом вместе несмотря на то, что находимся в разных местах.

Я увижу его в четверг в «Харрингтоне» и тогда решу, разыграть свою карту или сохранить эту тайну немного дольше.

А пока я наслаждаюсь этим редким преимуществом. Сталкер, который не понимает, что за ним самим следят в ответ. Мужчина, который думает, что знает обо мне всё, не подозревая, что я раскрыла его самый главный секрет: его имя.

Перекрестье моего телеобъектива находит цель, останавливаясь на Зандере Роудсе, когда он выходит из офиса «Sentinel Security Solutions». Никакой маски. Никакого голоса, искаженного телефоном. Плоть и кровь.

И, святые печеньки, что за тело.

Рост под метр восемьдесят пять, завернутый в смертоносную грацию и костюм на заказ, который так облегает его плечи, что у меня пересыхает во рту. Он движется с точностью человека, который знает, сколько места он занимает в мире. Человека, привыкшего оставаться невидимым – до тех пор, пока он сам этого не захочет.

Но теперь–то я тебя вижу, Зандер.

Затвор фотоаппарата щелкает, пока я документирую его движения со своей точки напротив через улицу. Те самые серо–зеленые глаза, что наблюдали за мной через скрытые камеры. Те самые губы, что шептали грязные команды, пока я разваливалась на части.

– Охотник становится добычей, – бормочу я, просматривая снимки на дисплее. Идеально. Четко, как наяву. Уличающе.

Мой телефон вибрирует. Ежечасная проверка Зары. Моя страховка на случай, если эта маленькая операция по наблюдению пойдет наперекосяк. Я попросила ее пинговать меня регулярно, сочинив какую–то смутную историю о слежке за наводкой по делу. Она думает, что я допрашиваю нервного осведомителя. Если я не отвечу в течение пяти минут, она отправит мои координаты в полицию.

Я никогда не говорила ей, чем на самом деле занимаюсь – преследую человека, который вломился в мою квартиру и установил камеры. Ни слова об инциденте с леденцом или встрече в галерее. Никаких объяснений, что я встречаюсь с ним завтра вечером в «Харрингтоне».

Я оставила ее за пределами этого искаженного мира, в который впуталась.

Я фыркаю, засовывая телефон обратно в карман после короткого ответа «Всё ок». Кого я обманываю? Я не сказала Заре, потому что она приковала бы меня наручниками к батарее, прежде чем позволить мне преследовать сталкера и потенциального убийцу по всему Бостону. Не то чтобы слежка за мужчиной, который знает о моей жизни все, была одной из моих лучших идей.

Но вот я здесь.

Возбуждение и адреналин. Классический коктейль для принятия дурацких решений.

Чёрная ауди Зандера отъезжает от обочины, и я встраиваюсь в поток машин, оставляя между нами три автомобиля.

Я крепче сжимаю руль, когда его машина поворачивает налево на Коммонвелс–авеню.

– Это безумие, – бормочу я себе, доставая пакет с кислыми жевательными червячками из бардачка. Сахар попадает в кровь, пока я жую, обдумывая свои оправдания.

Но мне просто нужно знать, с кем я встречаюсь в четверг вечером.

Извилистые улицы вынуждают меня держаться на расстоянии. Его чёрная ауди достаточно заметен, чтобы я могла позволить себе держать две–три машины между нами, не теряя его из виду.

– Ну же, Роудс, куда ты меня ведёшь? – бормочу я, поправляя зеркало заднего вида.

Существует ли грань между журналистским расследованием и одержимостью? Потому что я почти уверена, что перешагнула её где–то между тем, как позволила ему оставить камеры на месте и довела себя до оргазма под его наблюдением.

Я следую за Зандером до современного медицинского центра в Кембридже, весь из блестящего стекла и напыщенной архитектуры.

– Какого чёрта? – бормочу я, объезжая круг в поисках места.

Мозг лихорадочно перебирает возможности. Проблемы со здоровьем? Смертельный диагноз? Желудок сжимается от тревоги, пока я паркуюсь и выдергиваю свой пресс–бейдж из бардачка.

Подожди. Что, если у него ЗППП? В голове проносятся картинки из той презентации о сексуальном здоровье в колледже. Потом я вспоминаю, что у нас никогда не было секса. По крайней мере, не в прямом смысле.

– Через телефон ничем не заразишься, – хотя тот телефонный секс был интенсивнее, чем мои последние три реальных свидания.

Накидываю пресс–бейдж на шею и прихватываю планшет с незанятого стойки. Ничто не делает тебя «своим» в помещении так, как планшет в руках.

В холле Зандер разговаривает с ресепшионистом, и его голос разносится по пространству:

– …Офис доктора Венделла? Я из проверочного комитета медицинского совета.

Я ныряю за фикус, который предлагает ровно ноль реального укрытия. Сотрудник вручает Зандеру карточку с указанием времени приёма, и он направляется к лифтам.

Прячу пресс–бейдж под блузку и подхожу к её стойке с самой профессиональной улыбкой.