Чтение онлайн

– Досье на Блэквелла, которое ты мне передал, было потрясающим, – Окли прислоняется к ограждению крыши с непринуждённой уверенностью. – Не то, что мог бы собрать любитель.

Я позволяю себе кивнуть в знак признания.

– У меня есть определённые навыки. В основном бесполезные, вроде запоминания числа «пи» до сотого знака или знания, сколько времени тебе требуется, чтобы дойти от своей квартиры до кофейни на Тримонт–стрит. Но иногда проскальзывает и нечто практичное.

– Например, убивать людей, избежавших правосудия?

Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.

Это ловушка. Должно быть. Никто не начинает такой разговор без скрытого мотива. Но Окли Новак не задаёт вопрос. Она констатирует факт – так, словно знает, что это правда.

Каким–то образом моё лицо остаётся совершенно неподвижным. Выражение не меняется, тело не напрягается, дыхание остаётся ровным. Внутри же одновременно воют все системы тревоги, что я когда–либо устанавливал.

Как она вообще может знать? Я был дотошен. Безупречен. Никаких связей, никаких шаблонов, никаких улик. Мы – призраки. Невидимы, не отслеживаемы. Мы «Бойцовский клуб» в мире убийств. Первое правило клуба – никто не говорит о клубе. Никогда.

Второе правило – не влюбляться в любопытных журналисток с тягой к самоубийству и ногами, от которых забываешь собственное имя.

Я смеюсь.

– Весьма серьёзное обвинение, – говорю я, делая голос лёгким, развлечённым. – Что дальше? Я тайный Супермен? Зубная фея? Тот, кто разрабатывает пластиковую упаковку, которую невозможно вскрыть без промышленных ножниц?

– Я знаю, что права.

– Я говорил тебе, что я не Галерейный Убийца, – говорю я.

Она подходит ближе – настолько, что я чувствую лёгкую сладость того, что она ела последним. Определённо те кислые жевательные червячки, что она держит в ящике стола, в третьем отделении справа. Те, что она заедает в стрессе, когда работает в сжатые сроки, сначала скручивая их пальцами, а затем откусывая им головы.

Не то чтобы я наблюдал за ней так пристально. Это было бы жутко. А я не маньяк. Я просто... ориентирован на детали.

– О, я тебе верю, – говорит она, и её голос опускается до чего–то среднего между шёпотом и вызовом. – Ты не Галерейный Убийца. Но ты никогда не говорил мне, что не убийца.

Я снова смеюсь, но звук этот – пустой. Смех человека, который только что осознал, что стоит на тонком льду в свинцовых ботинках.

– Интересная теория, мисс Новак. Я частный детектив. Я выслеживаю людей. Собираю информацию. – Я указываю на папку с делом Блэквелла. – Это то, чем я занимаюсь. Это, и, по–видимому, теперь экзистенциальные кризисы на крышах с красивыми журналистками, которые считают меня убийцей.

Она даже не моргает.

– Ты выслеживаешь людей, которые заслуживают наказания. А потом они исчезают.

Ночной воздух превращается в бетон в моих лёгких. Я не могу дышать. Она не задаёт вопросы – она констатирует факты с абсолютной уверенностью. Я никогда не чувствовал себя более обнажённым, а на мне, блин, маска.

– Большинство людей, – выдавливаю я, – побежали бы в противоположную сторону, если бы поверили в то, что ты говоришь.

– Я не большинство людей. – Она делает шаг ещё ближе, вторгаясь в тщательно выверенное личное пространство, которое я держу между собой и остальным человечеством. – И ты тоже.

– Что тебе нужно?

Её глаза не отрываются от моих, выискивая что–то за мой маской.

– Я хочу, чтобы Ричард Блэквелл ответил за то, что он сделал с моими родителями. Я хочу справедливости, которую система мне не даст.

Пазлы складываются в тошнотворно ясную картину. О. О, нет. Это не обвинение. Это приглашение на работу.

– Мне нужна твоя помощь, – говорит она. – Он защищён. Неприкосновенен через обычные каналы. Я потратила десять лет, пытаясь собрать достаточно улик, чтобы уничтожить его. – Её голос прерывается. – Он убил моего осведомителя. Он убьёт любого, кто приблизится.

– Так твоё решение – найти кого–то, кто убьёт его за тебя?

– Моё решение – вовремя признать, когда мои методы не работают. Найти кого–то с... уникальным набором навыков. – Она делает вдох, затем протягивает руку, её пальцы касаются моего предплечья. Прикосновение посылает электрический разряд по моей коже. – Кого–то, кому я доверяю.

Мне следовало бы распознать в этом возможную ловушку. Вместо этого в моей груди разворачивается что–то незнакомое. Что–то, что заставляет меня хотеть сражаться за неё с драконами, что абсурдно, ведь я не рыцарь. Я и есть дракон.

– Ты просишь меня убить Ричарда Блэквелла? – я прямо озвучиваю невысказанную просьбу.

– Я прошу тебя помочь мне добиться справедливости, – поправляет она, хотя мы оба знаем, что это просто игра в слова. – Такой справедливости, которую система никогда не обеспечит. – Её пальцы скользят вверх по моей руке, прожигая дорожки на коже. – И я прошу тебя, потому что... когда я рядом с тобой, что–то происходит. Что–то, что я не могу объяснить. И твои глаза говорят мне, что ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Тебя тянет к человеку, которого ты считаешь убийцей? – спрашиваю я. – Тебя это не настораживает?

– Должно бы, – признаёт она, не отводя взгляда. – Но ты меня не пугаешь. Должен бы, но не пугаешь. – Она делает шаг ближе. – Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с тобой, и в этом нет ни капли смысла.

Я изучаю её лицо в поисках признаков манипуляции или обмана, но нахожу лишь сырую решимость, подкрашенную уязвимостью. То же выражение, что я видел через камеры наблюдения, когда она работала далеко за полночь, преследуя зацепки, всегда ведущие в тупик.

– Это только из–за Блэквелла? – Мне нужно знать. – Ты здесь, ты заинтересована только потому, что хочешь, чтобы я убил за тебя?

Она качает головой, прядь волос спадает на лицо. Мои пальцы дёргаются от желания убрать её.

– Нет. Я бы лгала, если бы сказала, что это не часть причин, но... – Её взгляд падает на мои губы, затем возвращается к глазам. – Я никогда не встречала никого похожего на тебя. Никогда не тянуло к кому–то так, как к тебе. Это одновременно пугает и волнует меня. Ты заставляешь меня помнить, что я жива.

Общество Хемлок существует, потому что мы сохраняем дистанцию, не формируем связей, не позволяем себе личных обязательств за пределами нашего клуба. Мы сами выбираем цели, мы никогда не берём сторонние заказы, мы не становимся киллерами по найму. И вот я здесь, уже нарушаю эти правила, уже слишком вовлечён в женщину, которая станет либо моей погибелью, либо спасением.

– Ты понимаешь, о чём просишь? – Мне нужно быть уверенным.

– Да. – Без колебаний.

– Почему ты думаешь, что я это рассмотрю? – Мне нужно услышать, как она это скажет.